Наемник. Дилогия

золотом? – одновременно выдохнул я.
Молин перегнулся через край и взял одну из фигурок – золотого жука, на тельце которого были искусно вырезаны все, да самой мельчайшей, линии. Жук растопырил в стороны десять, увенчанных зубцами, лапок, а с крохотной, еле заметной, головы его свесились, чуть покачиваясь, тоненькие, не толще волоса, длинные золотые усы. Молин держит свою добычу осторожно, словно боится, что жук сейчас вцепится в его руку.
 – Ты представляешь, сколько это может стоить? – спросил он, ни к кому не обращаясь. Спросил, скорее, самого себя.
Я, следуя примеру Молина, тоже взял себе фигурку. Это оказался человек. Или нечто, только похожее на человека? Правая рука фигурки, выставленная вперед, будто в выпаде, плавно переходит в что-то, похожее на меч. Но никаких следов гарды, рукояти… Словно на его руке надета перчатка, переходящая в лезвие. На груди у него что-то, напоминающее кольчугу или какой-то другой доспех. Тоже очень необычный. Плечи остаются обнаженными, а сам доспех, каждая чешуйка на котором выполнена с поразительной точностью, начинается от подмышек и заканчивается прямо на талии и будто обмотан вокруг тела, как простыня в бане. Ниже пояса же человечек полностью обнажен и изображено это со всеми анатомическими подробностями. На левой руке фигурки висит небольшой круглый щит, а голова скрывается под похожим на колокол шлемом. Это определенно воин, но настолько странный, что даже представить себе его, не увидев подобного изображения, сложно.
 – Молин, это тебе!
Я отвлекся от разглядывания своей добычи – Баин что-то протянул другу. Молин, положив жука в карман, взял это и, увидев, что именно дал ему Баин, растянул рот в ухмылке чуть ли не до самых ушей. Это оказалась еще одна фигурка. Обнаженная женщина, изображенная с той же искусностью, что и остальные фигурки, стояла на коленях и, словно в мольбе, протягивала руки. Даже в слабом голубом свете, даже не смотря на маленький размер фигурки, видно – насколько она красива. Волнистые волосы оставляют открытым лоб и ниспадают за спину до самой талии, черты лица настолько правильны, что я даже представить себе не могу такого совершенства в живой женщине, тонкая шея переходит в узкие плечи и взгляд сам соскальзывает с них на небольшую, но высокую грудь…
 – Алин, ты смотри не влюбись! – хихикнул Молин, глядя на мое лицо. – Понравилась?
Я только кивнул. Слов не было, да и, что можно здесь сказать?
 – Дарю! – Молин протянул фигурку мне. – Это ведь всего лишь фигурка, а золота здесь достаточно…
Я благодарно кивнул и спрятал фигурку в карман, где лежит уже и та фигурка воина.
 – Ну что, – весело сказал Молин, – набьем карманы?
 – Карманы слишком малы. – ответил Баин. – За сумками бы сходить…
 – Эй, вы там! – раздался окрик снизу. – Алин, Молин, Баин, чтоб вас конь за кобыл принял, спускайтесь давайте, пока я сам работу за того коня не выполнил!
 – Пару мгновений, господин десятник! – я высунул голову за край колодца и улыбнулся стоящему внизу Ламилу.
 – Я сказал – быстро! – рявкнул десятник. – Седой всех собирает. Или вы хотите, чтобы он вас персонально дожидался? Быстро вниз!
 – Мы ведь успеем вернуться… – прошептал Молин.
 – С сумками! – поддержал его Баин.
Приняв такое решение, мы спрыгнули вниз и вытянулись перед хмурым десятником. Но тот, несмотря на свои прошлые слова, похоже, не очень-то и спешил.
 – Что там нашли? – поинтересовался Ламил.
Мы дружно переглянулись. Рассказывать десятнику о сокровищах или нет?
 – Что-то вы мне не нравитесь… – Ламил недобро прищурился. – Снова в какое-то дерьмо вляпались?
Молин кивнул мне и я, изобразив самую беззаботную улыбку, на какую только способен, протянул Ламилу фигурку воина.
 – Совсем наоборот! – весело сказал я. – Там этого добра еще много!
Вопреки всем ожиданиям, десятник даже не протянул к золоту руку. Увидев фигурку, он помрачнел еще больше и еле слышно выдохнул что-то про идиотов.
 – Никому не слова! – прошипел он, отталкивая мою руку. Я удивленно раскрыл рот, но Ламил зачастил, не давая вставить ни слова. – Вы, сучьи дети, хоть понимаете, что это? Золото! Знаете к чему эта находка может привести?
 – Но… – попытался что-то сказать Баин и тут же получил удар в живот. Несильный, но чувствительный.
 – Заткнись! – десятник говорил все так же – шепотом, более походящим на шипение. – Вы где оказались? Или вы думаете, что вон те парни, которые вместе с нами – монашки? Да, если об этом золоте станет известно, то все вокруг передерутся!
 – Почему? – Молин выловил паузу, когда десятник набирал в грудь новую порцию воздуха. – Ведь золота там много!
 – Точно идиот! – констатировал