Наемник. Дилогия

из спины бедолаги. Вот теперь все пришло в движение. Кто-то, увидев произошедшее убийство, пришел в себя. Кто-то действовал так, как подсказывали въевшиеся за годы солдатской жизни рефлексы. По меньшей мере два копейных наконечника и одно острие меча чиркнули по чешуйчатому доспеху напавшего, впрочем – не оставив на нем даже царапины. Воин, уворачиваясь о очередных ударов, высоко подпрыгнул, отбил щитом направленный ему в голову меч, ушел от удара копьем, приземлился и резко припал к земле. Снова едва заметное движение – еще один из наемников падает, захлебываясь кровью, бьющей и дыры в горле. Незнакомец плавно, будто его тело совсем лишено костей, перетекает в мою сторону. Что-то сильно бьет меня в бок и, уже ударяясь об пол, я понимаю, что меня оттолкнул Ламил. Десятник, спасая меня от очередного удара, ставшего уже фатальным для двоих, просто сшиб меня с ног и парировал предназначенный мне удар своим мечом.
Вокруг все взорвалось криками. Хвала Дарену – это оказались не крики паники, а вопли ярости и проклятия странному воину, неведомо откуда появившемуся и начавшему убивать всех вокруг. Солдаты, повидавшие на своем веку уже немало и готовые к любой неожиданности, пришли в себя почти мгновенно. К сожалению, даже краткого мига растерянности хватило для того, чтобы потерять двоих. И для того, чтобы я сам чуть не отправился в мир иной, если бы не Ламил… Десятки ударов обрушились на убийцу со всех сторон, но от большинства из них он, словно в танце, уходил, а те, что достигли цели, бессильно натыкались на умело подставленный щит или скользили по чешуе доспеха. Мельтешение рук, ног, железа… Кто-то воет, умирая после очередного удара воина… Я мотнул головой, разгоняя повисший в ней туман и, едва встав на четвереньки, поудобнее перехватил меч, с криком бросился к мелькавшим ногам врага. Как и было изображено на фигурке, доспех воина защищает лишь верхнюю часть туловища – все, что ниже талии, было полностью обнажено. Не знаю, повезло мне или воин оказался слишком занят многочисленными противниками, но мой меч, которым я махнул практически наугад, самым кончиком острия задел его левую ногу. Брызнула кровь. Рана, а скорее – порез, не очень тяжелая, но все же приятно видеть кровь врага! Я снова взмахнул мечом, одновременно пытаясь подняться на ноги. Сильный удар по затылку снова отправил меня на пол – воин саданул меня краем щита. Отгоняя кружащие перед глазами звезды, я перевернулся на спину и еле успел отклонить голову, как в то место, где только что находился мой лоб, едва не высекши из камня искры, впилось острие вражеского меча. Скорее рефлекторно, чем осознанно, я снова махнул мечом. Кого-то – не знаю, врага или друга – оцарапал и попытался перекатиться в сторону. Сильный удар ногой по ребрам придал мне дополнительную скорость. Кто-то споткнулся об меня и, заорав, повалился сверху, заливая мне лицо чем-то липким…
Все стихло так же внезапно, как и началось. Только что вокруг стоял невообразимый шум, крики, лязг, топот и… Практически гробовая тишина, ощутимо давя на сознание, повисла над нами. Я рывком сбросил с себя подергивающееся в конвульсиях тело, кое-как протер залитые кровью глаза… Женщина. Та самая, которая была обнажена на фигурке. Обнаженная и божественно красивая в своей наготе, она стоит за спиной напавшего на нас воина. Не просто стоит! Я почувствовал, что глаза вылазят из орбит, а челюсть вот-вот отвалиться, словно у древнего, больного старика. Они стояли боком ко мне и я смог увидеть картину практически во всех подробностях, насколько позволяло то, что я лежу на полу с глазами, залитыми чужой кровью, и то, что света вокруг еле-еле хватало на то, чтоб хоть что-то видеть. Рука женщины погружена в спину воина. Как раз в том месте, где должно биться сердце. Дарен! Она же просто голой рукой пробила и чешуйчатый доспех, перед которым пасовала острая сталь, и кожу, мышцы, ребра…
 – Гох’риэ фэ гх’аду, Эльфизиахровхо отхрод’э! – выкрикнула женщины, точеной ножкой отталкивая от себя застывшего воина. С чмокающим звуком ее рука выскочила из спины воина и женщина, брезгливо надув губки, тряхнула ей в воздухе, орошая все вокруг веером кровавых брызг.
 – Чего? – выдавил из себя кто-то
 – Это… – раздался другой голос, но тут же смолк.
‘Гори в аду, Эльзиарово отродье!’ – понял вдруг я. Вот, что она сказала! Слова жутко перекручены, но это то же язык, на котором говорим мы!
Между тем, женщина оглянулась по сторонам и чуть сморщила лоб, словно о чем-то задумалась. Она протерла глаза, отчего вся правая сторона ее лица окрасилась красным – кровью убитого ей воина, которая покрывала всю правую кисть.
 – В’эхы ащче кх’то? – не обращая внимания на кровь, покрывшую лицо, спросила она.
‘Вы еще кто?’