Наемник. Дилогия

но Нарив сумела взять себя в руки.
 – Триста двадцать лет… – еле слышно прошептала она.
 – Что такое? – рявкнул сзади Седой. – Что с ней?
 – Насколько я понял, – я повернулся к капитану, – она только что узнала, что пролежала в том колодце триста двадцать лет.
 – А выглядит моложе. – пробормотал Молин и схлопотал за свои слова звонкую затрещину от Ламила.
 – Иди в хвост колонны, – капитану фраза Молина тоже не понравилась и он, похоже, решил пока отправить его куда-то подальше, – и скажи кому-нибудь из десятников, чтобы выставили заслон пока мы здесь будем разбираться. Кролан, ко мне!
Из толпы вынырнул пожилой наемник и остановился перед капитаном.
 – Пройди со своим десятком на двадцать шагов вперед по ущелью и становись заслоном.
Кролан, без лишних слов, снова исчез в толпе и вскоре, в сопровождении двенадцати человек, пробежал мимо нас.
 – Что это за Кара, о которой ты говорил? – Нарив, тем временем, продолжила расспрашивать гнома.
 – Как? Вы не знаете? – гном уже, похоже, устал удивляться и только непонимающе качал головой.
 – Мы очень издалека. – ответила Нарив и присела на камень, проверив предварительно нет ли на нем слизняков. Гном подумал и присел на соседний камень.
 – В зиму года восемь тысяч пятьсот одиннадцатого от Сотворения Мира, – начал он голосом, словно был учителем, а Нарив – нерадивой ученицей, – король Гайрих собрал невиданную армию и двинулся с ней в земли эльфов. Армия людей, словно нож сквозь масло, прошла все защитные рубежи эльфов и вышли к их столице. Бой за город не прекращался три дня. С людьми сражались и эльфы, и неведомые твари, выведенные ими. Но армия людей оказалась слишком сильна. Город пал и ни один эльф не уцелел тогда. Уничтожив город, люди пошли на юг, выжигая другие поселения эльфов, до самого моря…
Тут Брумгум снова из ‘учителя’ превратился в мальчишку, если такое слово применимо к тому, кому исполнилось уже тридцать лет.
 – Говорят, правда, что где-то в джунглях, на западе, еще есть небольшие поселения эльфов, но я не знаю никого, кто видел бы их своими глазами. – и он снова принял важный вид, видимо, пересказывая то, чему учили его самого. – Ровно год длилась кампания восемь тысяч пятьсот одиннадцатого и в зиму же восемь тысяч пятьсот двенадцатого года от Сотворения Мира король Гайрих вернулся с победой в свои земли. Празднование этой победы шло до самого конца весны и, по указу короля, должно было продолжаться до конца года. Но в последний месяц весны на земли людей посыпались неисчислимые несчастья. Неизвестный мор выкосил весь скот и поразил поля людей, а потом, когда вовсю разгорелся жуткий голод, новый мор, называемый Эльфизиаровым проклятьем, пал уже и на самих людей. Еще до Эльфизиарова проклятья, гнев людей обратился на храмы и монастыри, чьи скот и поля не пострадали. Жрецы и монахи не знали никаких горестей и объедались, когда все остальные пухли от голода. И Эльфизиарово проклятье не зацепило ни одного жреца и ни одного монаха…
Нарив, слушавшая до этого момента спокойно, хоть и с немного грустным выражением лица, вся напряглась. Из-под ее ногтей, впившихся в ладони, показались капельки крови.
 – …Гайрих Победитель умер от Эльфизиарова проклятья одним из первых и, поскольку был он молод и не оставил наследника, страной начал править лорд Кайзик, прадед короля нашего – Дрогана. Лорд Кайзик, в мудрости своей, увидел в обрушившихся на страну несчастьях руку Богов, а особенно – руку самого Эльфизиара. И молил он жрецов и монахов, посвященных всем Богам, о милости, но голод и мор продолжался. И тогда, заболев сам Эльфизиаровым проклятьем, он проклял Богов и приказал разрушить все храмы и монастыри, раз их служители оказались бесполезны перед лицом всех несчастий…
Нарив вскинулась и яростно посмотрела на гнома, но тот, увлеченный своим рассказом, даже не заметил этого. Гнев Нарив продлился всего миг и она тут же снова уперла взгляд в камни под ногами. Плечи ее опустились, словно невероятная тяжесть упала на них. Кровь с ладоней течет уже струйками, падая вниз крупными каплями, а костяшки пальцев побелели так, будто это не нежная кожа, а выбеленные солнцем кости скелета.
 – …Первыми пали святилища Кронии, из-за которой и ополчился Эльфизиар на людей. За ними – святилища Дарена, жены его – Лиссии и сына – Базэна. Храмы и монастыри Роаса, Бога войны, стояли дольше всего и никак не могли люди прорваться в обители жрецов-воинов. Но и они, почти все, в конце концов, пали. Лишь несколько храмов, находившихся на самом севере, устояли. Пали бы и они, но новая напасть обрушилась на людей – мертвецы, умершие от Эльфизиарова проклятья, стали подниматься из могил. И тогда, те, кто выжил, пожалели об этом. В считанные