Нафаня

так что я прекратил забег и упал на кровать, спиной к нему. Уже в таком положении продолжил перебирать разные, даже самые фантастические варианты, как отсюда сбежать можно. И понимал — никак! Из обычных тюрем сбежать фиг могут более опытные в этом деле сидельцы, а тут я…
— Ни разу не Милла Йовович!
Пурген не унимался и я, чтоб его не так слышно было, вытащил из–под себя одеяло и накрыл им голову, прижав его к уху рукой.
Не знаю, сколько я еще так думы думал, но в итоге, под мерзкие урчания соседа, заснул. И проснулся только на следующий день, из–за лязгнувшей замком двери и равнодушной команды броненосца:
— Встать!
Несмотря на паршивый сон, где меня то Пурген, а потом и броненосцы, лязгая доспехами, гоняли по слабо освещенным коридорам, то уже под утро — Котыч, противно урча из кустов вылезал и тоже за мной гонялся, проснулся я вполне себе отдохнувшим, пусть и со слегка чумной головой.
Выпутался из одеяла, вскочил с кровати и по молчаливой команде броненосца — рукой мне указал, поднял вчерашний поднос и обменялся с ним на сегодняшний с едой, заодно и флягами махнулись, получил новую суточную норму. И только тогда, когда дверь снова лязгнула и я остался один, до меня дошло, что ничего не болит.
Осторожно пошевелился туда–сюда — действительно не болит.
— Не соврал знахарь, когда говорил, что я сегодня здоров буду, — припомнил я этот момент его доклада профессору.
Поставил поднос на кровать и первым делом из вновь выданной фляги напился, так как сушило прилично. Но это единственный дискомфорт который в теле ощущался. Быстро скинул куртку, майку, принялся осматривать себя и не поверил увиденному. Кожа только кое–где имела желтоватый оттенок, все вчерашние сине–черно–багровые гематомы бесследно исчезли. Как и лицо — синяки из–под глаз и шишки на лбу куда–то делись, а челюсть вполне себе нормально двигалась.
— Не хреновые тут у них лекарства! — пробормотал восхищенно, продолжая ощупывать себя. — И когда только вкололи?
Не, когда вкололи то ясно, что во время осмотра это сделали, как и успокоительное, наверное. Всё же я вчера довольно долго на столе у вивисекторов пролежал в непонятном таком состоянии. Но там или успокоительное или психика не выдержала, что я отрубился оставаясь при этом в сознании. Очень смутно помню что они со мной делали. Очнулся, когда тот хрен с руками надо мной ими уже размахивал. Вот с того момента всё помню… почти. Как в камеру вели, снова смутно в голове отложилось. Странные такие провалы.
Сбегал к белому другу, с трудом заставил себя спиной к Пургену повернуться, хоть стена сейчас и в наличии была, но ожидал что она вот–вот поднимется и тот монстрила опять к моей тушке свои загребущие лапы потянет.
Но нет, дали спокойно и в туалет сходить, и умыться. Котыч тоже не докучал, так что спокойно поел, на свежую голову обдумывая всё произошедшее. И понимая, что ничего я не понимаю, кроме того, что нахожусь в какой–то секретной лаборатории и у них есть суперлекарство, которое за ночь может полутруп на ноги поставить.
— Или не лекарство? — замер я, так и не сняв крышку со стакана с чаем.
Знахарь же говорил, что я способен сам себя вылечить. И на меня уже уколы со снотворным слабо действуют, поэтому их и не стали больше колоть.
«Шоу для меня никто бы не стал разыгрывать, так что всё, что тогда говорилось в отношении меня, стоит воспринимать на веру. Хоть и с трудом получается это делать, но, похоже, меня не только буцкали все эти дни, но и провели какой–то эксперимент и я типа целителем стал, смогу людей наложением рук лечить и воду как- то там заряжать. Чуть ли не святую делать».
— Мать–мать–мать! — сорвал я крышку со стаканчика и в пару глотков его опустошил, благо он снова не горячий был. — Сегодня же меня должны начинать как–то эмоционально подготавливать, — вспомнились мне распоряжения профессора. — А через десять дней второй этап эксперимента. Значит первый точно был, пока я в отрубе валялся.
Бросил пустой стакан на поднос и подошел к стеклянной стене, за которой Пурген обитает. Смотрел на отражение, видел там свое обычное никем не разукрашенное лицо и думал, увижу ли я его снова через десять дней или там будет кто–то вроде соседа отображаться?
Настроение, поднявшееся из–за хорошего самочувствия, рухнуло вниз и я со страхом стал ожидать тех, кто там придет меня эмоционально настраивать.
— Дождался, мать вашу! Как же больно, — вечером я пытался подняться с пола под хохот Котыча, стена к которому была поднята и он наблюдал весь процесс моей настройки.
После нескольких неудачных попыток решил пока не дергаться, а полежать и подумать, не обращая внимания на придурка, продолжающего поливать меня оскорблениями.
«Что именно эти твари