Нафаня

всё, сдохну!
брешу, ничего я в тот момент не думал. Даже о заветной фляге не вспомнил, боль и ужас накрыли с головой.
Не видел как открылась дверь и в камеру влетели броненосцы: навалились на меня, пытаясь удержать на месте — этого в тот момент я тоже не чувствовал. Следом за ними заскочил лаборант и, ругаясь на охранников, пытался крови у меня откачать. И даже каким–то чудом у него это получилось сделать. Потом уже они втроём меня из фляги напоить пытались и пусть кое–как, но у них это тоже получилось.
Трясун прекратился, и, после очередной дозы наркоты, навалилась просто невероятная слабость. Перед тем как окончательно отрубиться — почувствовал, как мне, массируя горло, снова ее вливают.
Проснулся от прозвучавшей немного по–другому команды:
— Встать, придурок!
Слабость во всем теле была такая, что я с кровати еле соскребся, да еще и чуть не грохнулся от удивления, когда за пустым подносом наклонялся, так как увидел, что руки у меня, да и не только руки, в уже засохшей крови.
«Откуда это и что случилось пока я спал?»
Но долго удивляться мне не дали, недовольно скрипнув подошвой ботинка перед носом. Намек был понятен даже для моих туго соображающих мозгов, так что я поспешил поднять пустой поднос, а потом еле удержал полный, теперь уже удивляясь своей слабости, так как он, в тот момент, показался мне невероятно тяжелым.
С трудом дошкандыбал до кровати и с недоумением уставился на мелькнувшую мимо меня, упавшую на кровать флягу.
— Суки! — услышал, как за спиной дверь лязгнула. — Наркомана из меня сделали! — с ненавистью смотрел на флягу, так как вспомнил, как мне ночью погано было. А тут и жажда о себе напомнила, пусть пока еще и слабенько, но я поспешил погасить ее в зародыше, так как понимал, что еще раз всё это пережить я не решусь. — Наркоша конченый, — прошептал потеряно, после того как пару глотков сделал.
Вот с того момента я в истукана и превратился: подъем — забрать поднос, посетить уборную, приветливо стукнуть по лапе Пургена, умыться, наркота и завтрак. Упасть на кровать до вечера. Подъем — ужин звидюлями, приправленный словесными помоями Котыча, внимательно выслушать броненосцев, что я должен Возжелать, покивать в ответ согласно. Наркота. Спать. Подъем…

Сегодняшний день поначалу ничем не отличался от предыдущих. Поел, убрал поднос, но не успел завалиться на кровать, как дверь снова отворилась и последовала команда:
— На выход!
Я на миг в еще больший ступор впал от неожиданности, но потом даже слегка обрадовался, хоть какое–то разнообразие. Поспешил выйти из камеры.
Радовался, правда, не долго. Быстро сообразил, что ведут меня в лабораторию, и понял, что время второго этапа эксперимента подошло. Вот тут–то меня мандраж и пронял, на тело такой трясун напал, что когда к шлюзу в лабораторию подошли, уже шел с трудом, ноги подкашивались. Почему–то не сомневался, что обратно я уже кем–то наподобие Пургена выйду.
Как только осознал это, так сразу же сделал рывок назад, попытался между конвоирами проскочить, но те играючи меня поймали, видимо ожидали нечто подобного. И что удивительно, даже бить не стали, а, подхватив под руки с двух сторон, так в лабораторию и внесли. Где меня лаборанты в свои загребущие лапы приняли и, как и в прошлый раз, первым делом раздели, чему я уже не сопротивлялся, состояние полнейшего безразличия снова овладело мной. И уже не обращал внимания на знакомый мне томограф, или что–то на него похожее, как снова к столу привязали и принялись надо мной колдовать… Очнулся от резкого запаха в носу — дернул головой в сторону и успел увидеть, как лаборант вату, смоченную нашатырем, выбрасывает.
Испуганно осмотрелся по сторонам, заодно и понял, что голова не привязана, как и торс, впрочем, только руки–ноги ремнями к столу притянуты. Вокруг меня четыре человека суетились. Вернее трое: один лаборант возле слева стоящего прибора что–то делал, в него из меня сначала кровь выкачивали, а потом снова закачивали, только уже в другую руку. Справа еще один, уже возле другого агрегата возился, изучал показания от налепленных по всему моему телу датчиков. Знахарь не суетился, просто стоял, руки на груди сложив, и внимательно смотрел… не на меня, на того лаборанта, что мне нашатырь под нос совал. Он как раз поворачивался ко мне с маленькой коробочкой в руках, на нее то знахарь и смотрел, если быть точным. Вот и я, после того как убедился, что ничего нового у меня не отросло и видимых изменений вроде не заметно, сосредоточил на той коробочке свое внимание.
— Открой рот и глотай! — открыв коробочку и достав из нее белую круглую таблетку, лаборант поднес ее к моему рту.
Рот я открыл, только не для того чтоб предлагаемую