Нафаня

безумная улыбка, когда выходя из кладовки себя в зеркале с «Дикарем» в руках увидел.
«Крыша капитально протекает, — делая глубокие вдохи–выдохи, с трудом удалось себя в руки взять. — Как бы окончательно не накрыло, тогда недолго я тут пробегаю».
Более или менее успокоившись и настроившись на предстоящем деле, снова хамелеона раскочегарил, а то в кладовке сбросил его, чтоб зря силы не тратить. Стараясь как можно тише ступать направился на выход из квартиры в подъезд, благо дверь была распахнута.
Из подъезда на улицу тоже дверь открытая оказалась, что мне только на руку. Стараясь сильно не высовываться, а то снова маскировка сбойнет и все планы накроются, выглянул аккуратно наружу.
Вовремя!
Заметил как из квартиры под ноги, так и стоявшего под окном броненосца, вылетели остатки моего ошейника. После чего в проеме его напарник показался, покачивая найденной моей же флягой. О чем–то между собой переговорили быстро и принялись головой по сторонам вертеть.
И вот, умные сволочи, почти одновременно остановили свой взгляд на выбитом окне напротив. В отличие от тупого монстра сразу вычислили куда я деться мог.
Как только броненосец, сначала бросив на тушу Пургена мою флягу, полез наружу из квартиры, я понял: «Если действовать, то именно сейчас!»
Сделал шаг назад, уходя из проема, сбросил хамелеона, глубоко вздохнул — настраиваясь, и одновременно раскочегаривая ускорение.
— была не была, — выдохнул и крепче сжимая в руках «Дикаря», сразу же сорвался с места в проем двери.

Дежурная смена ржала как кони, слушая рассказ Коблуна о его попытках приударить за недавно прибывшей аспиранткой, молодой двадцатитрехлетней шикарно выглядящей блондинкой. В итоге оказавшейся дочерью заместителя профессора Лёдуса по научной части. Тот, узнав об этих его подкатах к своей дочери, устроил ему с сегодняшнего дня дежурства через день на целый месяц.
«Чтоб немного остыл и успокоился!» — как сказал их командир, майор Янсон.
Его рассказ прервала сирена тревоги, своим квакающим звучанием так и подгоняющая торопливо вскочить и бежать. Что они и проделали: резко оборвав смех, вскочили и не суетясь привычно принялись экипироваться, в темпе облачаясь в броню и разбирая хранящееся в малом арсенале оружие.
— Готовы? — заскочил в дежурку лейтенант Виртанен, окинув хмурым взглядом уже почти полностью экипированную, только шлемы и осталось надеть, группу.
— Что случилось, Лейт? — Видя что лейтенант не в духе, только сержант Орава, как его заместитель, решился задать вопрос.
— Домовой, сука, случился! Сбежал! — И виновато, как будто это его вина, кинув взгляд на напрягшегося Халла, добавил: — Дерптский и Тарту убиты.
Халла, а убитые были его лучшими друзьями, ничего в ответ не сказал, только помертвел лицом и крепко сжал кулаки одетые в перчатки, отчего они громко скрипнули в на миг наступившей тишине.
— Он что… — после небольшой паузы снова Орава голос подал.
— Да, — перебил лейтенант сержанта, догадавшись о чем тот спросить хочет. — Ошейник, Домовой, пока еще непонятно как, но сбросил. А потом, судя по видео, неожиданно возник возле парней и в ускорении ломиком обоих завалил. Они ничего не смогли ему противопоставить. Просто не успели за ним.
— Я ему этот лом… — выдавил из себя Халла, пока остальные переваривали эту новость, бросив на того сочувствующий взгляд, сержант снова по делу вопрос задал:
— Как мы его искать–то будем, если он без ошейника? С его способностью хамелеонить…
— Майор на докладе у профессора Лёдуса! Всё же это его подопечный сбежал. Заодно хочет попросить у него четырнадцатого нам в помощь выделить. Тот хоть точного местоположения Домового и не определит, но примерное укажет. Ну а там уже за нами дело…

Майор в это время стоял в кабинете перед сидевшим за столом профессором Лёдусом и, после доклада, более развернуто отвечал на его вопросы.
— Как он ошейник сбросил?
— Неизвестно. Сопровождающая Домового группа этот момент не зафиксировала. Всё внутри квартиры произошло. Вообще, на видео с их шлемов, мы ничего нового, чего бы он раньше не умел, не заметили. Единственно что мимикрия у него еще больше эволюционировала, научился полностью невидимым становиться.
— Как это установили?
— Он в один момент, не как обычно — на фоне чего–то там, а прямо перед Дерптским и Тарту маскировку сбросил, те его до последнего не замечали. А потом сразу ушел в ускорение и за несколько секунд ломиком обоих…
— Что, прости? — За всё время доклада, только теперь у профессора на лице эмоции проступили, до этого казалось, что он только из вежливости