Нафаня

над ухом неожиданно.
Я сначала замер испуганной птицей, а потом медленно задрал голову и облегченно выдохнул — не тварь неожиданно подкралась, а смешной зверек, похожий на кошку. Как–то незаметно ко мне подобрался и сейчас, раскорячившись вниз головой на стволе дерева, не отрывая взгляда смотрел на пенал, вернее на его содержимое.
— Ты что за чудо–зверь?
Точно не кот, хоть и похож. Острая мордочка, уши крупные округлые, окраска шерсти серо- коричневая с чёрными пятнами, и длинный пушистый «гаишный» хвост, с черными поперечными полосками по всей его длине.
Вот этот чудо–юдо сейчас жадно смотрел на всё также открытый пенал у меня в руке и громко урчал при этом.
Потянулся к нему рукой, но видимо чересчур резко дернулся, что напугал его. Зверек спрыгнул со ствола на землю и… у меня чуть глаза не выскочили от удивления: он распался на двоих зверьков и чуть разбежался в разные стороны, смотря на меня укорительно.
— Ты что за глюк такой? — степень моего офигевания трудно передать.
— Пф, — прозвучало в ответ, когда он перестал двоиться и снова стал одним, приблизившись ко мне немного, всё также жадно смотря на пенал с жемчугом.
Не только у Старта жемчуг — мечта, но и у зверька этого глюкнутого походу тоже.
— Будешь? — ради интереса достал красный шарик из пенала и на вытянутой руке протянул зверьку.
Сам я, после того что узнал, перед простым жемчугом пиетета особого не испытывал, он для меня… не бесполезен, но что–то близкое к этому. Старт много про жемчуг рассказывал, когда немного успокоился, видимо из–за мечты его когда–нибудь заиметь немало про не него узнал. В том числе и о том, что жемчуг пробуждает новые способности. Но есть нюанс: пробуждает если у тебя этих самых способностей нет или всего одна. Но чем больше у тебя даров, тем труднее заиметь новый, хоть этим жемчугом обожрись — так я его понял. Но, всегда есть «но»! Не зря он про белый говорил — сказка. Именно белый жемчуг, сколько бы у тебя даров уже не было, всегда пробуждает новый. И не просто пробуждает, но и помогает развить его по максимуму, одновременно развивая и другие, бывшие у тебя до приема такого жемчуга способности.
Я же этой белой сказки, за почти год пребывания в лаборатории у внешников, съел столько, что теперь очень сомневаюсь, что мне черный и красный в чем–то сможет помочь. Это как лекарство, привыкнув к сильным обезболивающим, фиг потом простым анальгином удовлетворишься.
— Ну ты глюк даешь, — протянул я, не зная то ли удивляться, то ли восхищаться, внутри меня сейчас разных эмоций намешано было.
Зверек не раздумывал. Стоило мне только руку в его сторону протянуть, как он, бросив на меня быстрый взгляд, уверенно направился вперед и без колебаний быстренько слизнул подношение с ладони. После чего, я сам расплылся в улыбке, такая умильная мордочка у него стала, довольством во все стороны так и шибануло. А особенно смешно, так это как он вдруг на миг окосел, старательно прислушиваясь к себе. Помню я этот момент, когда сразу после приема жемчуга в желудке теплеет, сам так же прислушивался.
Стараясь не делать резких движений, чуть потянулся и медленно погладил зверька по голове. Но зря осторожничал, я для него, наверное, теперь лучший друг. Мурлыкнув особенно громко, зверек без всяких там всяких забрался ко мне на колени и сам подставил голову — гладь его давай. Чем я и занялся. Об жемчуге даже на миг не пожалел, этот глюк мне такую дозу позитива принес, что сам не заметил, как напряжение отпустило и я уже рефлекторно, без всяких недавних трудностей энергетического хамелеона поддерживаю. Сил ощутимо прибавилось и я, расслабившись, уже не думал ни про внешников, ни про Котыча, ни про будущее. Глюк релаксантом еще тем оказался, даже не заметил, как стрельба в лесу окончательно стихла, краем уха слышал, как «хорошие парни» из леса на поляну прошествовали, но внимания на это особо не обратил. Мимо прошли и ладно. Сидел под деревом и расслаблялся, получая удовольствие. И не поймешь кто больше: глюк, довольно мурлыкавший или я, его гладящий.
Сколько мы так просидели — не знаю. Но в один момент зверек встрепенулся, старательно к чему–то прислушиваясь, тем самым и меня в сознание возвращая, потом ткнулся мордочкой мне в руку, сам своей головой погладился об нее и спрыгнув с моих колен, потянулся от души, выгнувшись дугой. Напоследок посмотрел на меня благожелательно и не прощаясь, одним прыжком скрылся в зарослях. И, если не ошибаюсь, он еще в прыжке умудрился исчезнуть. Вот только что был, и вот уже он растворился в воздухе. Хоть этому я даже не удивился: если он так постоянно жемчужины выпрашивает, то не удивительно что раздваиваться и исчезать научился.
Вскоре вслед за Глюком и Шатун с Лисой меня покинули, видел, как