Нафаня

делать нечего, света так и нет, вот и решил пораньше завалиться. — А то смотрю, родители твои так и не приехали с работы. Дай думаю, проведаю.
— Спасибо, дядь Вить, нормально всё. А родители, после сегодняшнего светопреставления, может на сутки их оставили. Кто знает, что там на самом деле произошло. Всё же сверкало не слабо, да и туман этот непонятный…
— Это да. Я сам, да и старуха тоже, что–то не очень хорошо себя чувствуем. Но я еще ничего, а у бабы Оли, не поверишь, склероз начался! — Дед хихикнул, вроде и весело, но в глубине глаз нешуточное такое беспокойство промелькнуло. — Идет куда и забывает за чем шла. Ругается со страшной силой от этого.
— Так может дядьку Лешку попросить, чтоб вас в больницу отвез? — Другой наш сосед, батин друг. — А то ни света, ни связи до сих пор так и нет, вдруг совсем плохо станет и скорую не вызвать.
— Да не, не надо, — отмахнулся он. — Тем более его тоже с работы еще нет. Ладно, раз у тебя всё в порядке, пошёл я. Ты вот еще что, — вдруг развернулся он. — Я бабе Оле не говорил, что ты того, с молнией повстречался, — хмыкнул он, — а то замучала бы тебя заботой и оханьями своими. А тебе покой и отлежаться сейчас надо, — внимательным взглядом пробежался он по моему лицу и протянул: — Да, знакомо дело. — Хмыкнул еще раз и переспросил озадаченно: — Что я хотел сказать? — Видать не только бабу Олю склероз одолел. — А! — вспомнил он. — Ты, если что, меня тоже не видел. Хоть она завтра всё равно узнает… но то завтра.
— Вот за это спасибо, дядь Вить! — от души поблагодарил я его. А то еще и думал, чего это баба Оля не заявилась. Очень уж она любопытная, но еще и добрая. И этой добротой и причитаниями меня точно бы добила.
— Да ладно. Знакомо дело, — махнул он рукой на прощание и потопал к себе домой.
Проводил деда до калитки и пошел снова на кровать упал. Все мысли о родителях: ладно мать, ей домой может и не получается вырваться. Но батя, он бы точно, если б всё в порядке было, домой заскочил. Тем более после такого дня. Вот это нешуточную тревогу и вызывало. Может быть и смотался бы к ним на работу, но очень уж поганое самочувствие.
«Ох и долгов Котыч насобирал, с третьего класса столько не имел. И я не я буду, если вскоре их ему не отдам. Сторицей всё верну, тварь. А пока, прав дед Витя, отлежаться нужно. Но завтра, если родители не появятся до утра, точно к ним пойду».
Проснулся поздно, день уже в самом разгаре был. А всё из–за того, что заснуть долго не мог: слушал как скорые или менты по городу носятся, спецсигналы на всю округу верещали. Ненадолго засыпал, но из–за неловкого движения снова просыпался от боли: ребра если и не сломаны, то отбиты напрочь. Да еще сушняк ближе к утру напал, сколько воды не пил, жажда ни унималась. Только на рассвете и забылся тревожным сном. Казалось только глаза прикрыл, а уже… покосился на часы, а там уже двенадцатый час. Но выспавшимся себя не чувствовал, состояния хуже некуда. Мало того, что сушняк только усилился, так и всё тело взвыло от боли, стоило только пошевелиться. И не только от боли. Выпитая ночью вода наружу просится со страшной силой, так что вставать пора и как можно быстрее. И как ни больно было, но с кровати я довольно шустро слез и до туалета в темпе дошкандыбал.
Успел. И даже боль отступила на время. Ну и особенно порадовало то, что крови в моче не увидел, ливер мне точно не отбили.
Прошелся по дому, но и так уже видно, что родители не появлялись. Хоть наслушавшись ночных завывании, как–то подуспокоился на их счет. Видно работы действительно много, а я уже не маленький мальчик, чтоб надо мной трястись. Если б со мной что случилось, то соседи бы точно их известили, всё же друзья. Странно только что не навестили меня. Но то ладно, чуть погодя сам к ним наведаюсь, как и деда Витю с бабой Олей проведать нужно обязательно.
Подошел к зеркалу, в зале трельяж чуть ли не в полный рост у нас стоит, и посмотрел на красавца который там отображался. Что тут скажешь? Красавец и есть. На брови шишка с рассечением, она кажется еще больше стала, но не кровит, как вчера бинтом и пластырем залепил, так на месте и висит, зато синяк на глаз опустился, одна щелка от него осталась. Ребра вообще всеми цветами радуги сверкают, как и рука, которой их прикрывал. Губы, блин, негры отдыхают, такую пластику мне организовали, что из дома страшно выходить. Еще и зубы побаливают, но вроде крепко сидят, хоть вчера и пошатывались.
Размотал бинт на голове, который намотал, когда на затылок тампон накладывал, и черт, он присох, теперь придется с помощью перекиси отдирать. Хорошо волосы короткие, подстригся совсем недавно, а то не знаю как его и отрывал бы. Но справился, пошипело немного чуть покалывая, и тампон сам, можно сказать, отвалился.
И как вот в таком виде к родителям идти? Чертов Котыч, и надо же было так с ним пересечься.