Нафаня

которые приходилось с огромной осторожностью, так как синяки тоже такой не слабой болью отдавали.
Но всё же слезы унял и посмотрел на тело… Голое тело, только теперь это понял. Одежда на полу валялась, но не моя, новая на вид и какая–то темно–серая вся. Обувь там же обнаружилась, того же цвета и тоже не моя — по виду кроссовки, только с высоким голенищем и толстой подошвой.
В камере, на что тоже только сейчас обратил внимание, было довольно тепло, отчего отсутствие одежды и не заметил сразу. Так что решил закончить с обследованием тела и только потом уже одеваться.
А на тело страшно смотреть было, оно практически всё черно–синее из–за бугристых синяков. Даже странно, что вообще пошевелиться смог. По идее болеть должно было на порядок сильнее, а я еще и двигаться умудряюсь.
«А это что»? — с трудом, но сумел на обеих руках рассмотреть следы от инъекций.
— Раз, два, три… Пять на одной руке и семь на другой. Или капельницы ставили, или так часто кровь на анализ брали. Или и то и другое сразу, да вдобавок еще и уколы какие кололи.
«И когда успели? Это же нужно было отдубасить сначала, потом довезти… Куда интересно меня привезли? — огляделся еще раз по сторонам. — Кажется что только вырубился, но судя по всем следам и количеству уколов, в том числе, провалялся я больше чем чувствуется».
От навалившейся пока еще легкой паники бросило в дрожь. Непонимание происходящего очень уж угнетало, а в голове постоянно вопросы всплывали, ответов на которые не находил: Где я и что с родителями? Что вообще происходит? Трупы… Туман непонятный… Еще более непонятные броненосцы, которые сначала дают напиться, а потом в морду…
С трудом, но всё же удалось взять себя в руки. Не время паниковать. Потянулся к одежде, но от прострелившей всё тело боли решил не спешить одеваться, а сначала так, голяком, к белому другу наведаться, всё равно смущать и смущаться некого. Да и душ отведать не помешает, может вода поможет боль в теле унять, да и с трудом сдерживаемый мандраж подуспокоит.
Унитаз простой, с бачком и кнопкой на нём, только почему–то лицом к стеклянной стене расположен — в метре от нее и практически впритык к боковой. За ним сразу белый поддон со сливом и висевшим на специальном держателе рассеивателем с гибким шлангом.
«Хм, даже занавеску предусмотрели, которой от остальной комнаты можно отгородиться. И зачем, если никого больше тут даже не предусмотрено? От кого отгораживаться?»
Легкий шелест раздался за спиной когда я уже завершил свои малые дела и нажав на кнопку, спустил воду. Оглянулся посмотреть, что это там такое шелестит… Хорошо что по большому совсем не хотелось, а по–малому уже сходил, а то тут же, не сходя с места, в штаны и напрудил бы. И не важно, что штанов сейчас на мне нет, всё равно напрудил бы.
Еще недавно расположенная у меня за спиной стеклянная стена куда–то исчезла и от соседней камеры только решетка сейчас меня и отделяла. Но не из–за этого у меня все волосы на теле дыбом встали, а сердце ушло в пятки. Обернувшись, я столкнулся взглядом с удивленно смотревшим на меня… монстром, которого только в фильмах ужасах и можно было увидеть.
Вполне гуманоидное тело, только кожа темно–серого, местами синего цвета, и просто нереально развитая мускулатура, из–за чего он и казался таким огромным. Но не это ввело меня в ступор: лысая голова, в два раза больше обычной человеческой, провалы на месте глаз — они там еле виднелись, и просто нереально огромная пасть, которая сейчас медленно раскрывалась, демонстрируя такие же нереальные зубы.
У монстра удивление закончилось быстрее, чем мой ступор. Невероятно быстрое движение и решетка загудела от сильнейшего удара, а… не рука — лапа, с внушительными когтями просунулась в зазор между столбами и попыталась меня ухватить. Но толщина руки не позволила этого сделать, не хватило сантиметров двадцати, чтоб дотянуться до меня.
А потом раздалось это!
Такого я еще в жизни не слышал: он издал какое–то горловое урчание–рычание, в котором хорошо слышимая досада прозвучала.
Как оказался на кровати, я просто не помню. Вот я смотрю в глаза монстра, потом на когти мелькающие перед самым моим носом и вот, я уже…
— Черт, черт, черт, черт, — во все мои неширокие в данный момент глаза, сидя с ногами на кровати, смотрел на беснующегося монстра.
Тот в это время остервенело пытался добраться до меня: тряс решетку в попытке ее вырвать или разогнуть в стороны — к огромной моей радости, железные столбы только гудели, но даже не шевелились. И это сводящее с ума урчание, из–за которого тело постоянно обдает холодом и нереально хочется спрятаться. Только понимание того, что прятаться тут некуда, заставляет сидеть на месте и надеяться, что решетка всё же сдержит