Она — Золушка. Но Золушка — врушка. Он — Принц. Но Ангел Огня. Королевский замок в запустении, Королева умерла, а Король в глубокой печали. И желание утешить порою сильнее, чем жажда любви. Наполненный до краев сосуд способен утолить ее. Хрустальная туфелька не пришлась по ноге, и приходится браться за метлу, чтобы разогнать сгустившиеся над замком тучи. Пока тьма рассеется, а призрак великой певицы найдет утешение и успокоится навеки, пройдет немало времени. Но она пройдет этот путь до конца.
Авторы: Андреева Наталья Вячеславовна
И никто не знает, что вы были в доме.
— Я дверь кабинета на ключ запер. А тот, что от входной двери, положил обратно под половичок.
— Дайте мне его.
— Что?
— Ключ. От кабинета Сабины. Он вам не нужен больше?
— Нет, — с горечью произнес он. — Теперь не нужен. Знаешь, заезжай прямо сюда, в офис. Ах, да, ты же ходить не можешь…
— Могу! — крикнула она. — Я теперь все могу! Я приеду!
— Я тебе обязан. Помню. Сейчас объясню, где находится моя контора. У тебя есть, на чем записать?
— Я запомню! Я приеду!
Продиктовав адрес, он напомнил:
— Если произойдут какие-нибудь изменения… с Ларой… Если она вдруг придет в сознание… Немедленно звони. Поняла?
— Нет, не придет. Все говорят — шансов нет. Если б вы только ее видели!
— Это хорошо. Тогда позвони, если она… Ну, в общем, ты меня поняла. Держи в курсе. Все. Увидимся. — Он положил трубку.
Жанна вернулась в палату. Время шло медленно. Она постоянно смотрела на часы, с трудом заставляя себя не делать этого так часто. Сабуров не приезжал, на улице было пасмурно, рано начало смеркаться, и Жанна не заметила, как задремала, сидя на стуле. Очнулась она, когда в палату вошли двое. Старушка в платочке и тучный мужчина с бородой. Старушка сразу заохала и запричитала, кинувшись к спящей принцессе, а мужчина посмотрел на девушку, сидящую у постели, и спросил:
— Медсестра?
— Нет, — испугалась она. — Я Жанна.
Спина у нее болела от неудобной позы, голова гудела. Никак не могла взять в толк — кто это?
— Жанна? Не знаю такой. Сестренку-то мою кто угробил?
— Она с лестницы упала.
— Кто? Лариска? С лестницы? Не смеши, девка! По горам в детстве лазила, а тут с лестницы сверзилась! Кто-то ее, а? Столкнул, говорю? Где ее хахаль?
Бородатый грозно нахмурил брови. Но Жанна испугалась не его, а старушки. Та всплеснула руками, завыла, запричитала. Жанна не выдержала, зажала уши и выскочила из палаты. До нее вдруг дошло: Лары больше не будет. Никогда. И кому-то от этого больно.
…Лара умерла через двое суток. Похоронили ее тихо, без всякой помпы и надгробных речей. В пригороде Москвы, далеко от того места, где лежала Сабина, которой Лара так завидовала, и славы которой ей так и не досталось. Ни капли.
Два дня оставалось до Нового года, но в огромном доме вместо праздника был траур. Эля бродила по дому, как неприкаянная, и Сабуров уже подумывал отправить ее на каникулы в зимний лагерь. «Как думаешь?» — спросил он у Жанны, и та еле заметно кивнула. Дети? До сих пор она сама считалась ребенком. И вот на ее попечении оказалось двое детей. «Теперь ты за старшую», — обмолвился как-то Сабуров. Оказалось, что взрослая жизнь начинается со взрослой ответственности. Когда ты отвечаешь не только за себя, но и за кого-то другого.
Она так и не смогла выйти в гостиную, где Сабуров сидел за поминальным столом вместе с матерью и братом Лары. Здесь, в доме Сабурова, обошлись этими тихими посиделками. У Лары не было друзей. Жанна зажимала уши, чтобы не слышать плач. Старушка откровенно горевала и все никак не могла взять в толк, что дочери больше нет. Зато брат Лары совсем не скорбел и пытался шантажировать Сабурова. Этот тучный бородатый мужчина был крайне настойчив. Рокотал практически без пауз, а Сабуров что-то коротко и тихо отвечал. Жанна, занимавшаяся на кухне приготовлением закусок, прислушалась. Бородатый занудливо затянул:
— …Мы, Сергей Васильевич, люди небогатые. Похороны, поминки, опять же. Родню надо собирать. А то не по-людски как-то. Деньги-то, деньги где взять? А?
— Похороны я оплатил. На поминки вы получили достаточно.
— А полгода? А год? Все, как положено, чин по чину. Одна она у меня была, сестренка-то. Да. Одна. А вы ее угробили.
— Кого? — очень тихо спросил Сабуров.
— Альпинистку мою.
— Какую еще альпинистку?
— Лариску-альпинистку. Шуткую я. Она с парнишкой одним, одноклассником, по горам любила лазать, когда девчонкой еще была. Горы-то у нас не бог весть какие высокие, но уж повыше, чем ваш дом. А вы — с лестницы упала. Жениться, значит, не хотели. Не по-людски это.
— Да женился бы я на ней! Женился. Несчастный случай произошел.
— Это ты, мужик, другому кому расскажи. Я, конечно, понимаю. Закону у нас в стране нет. Откуда здеся закон? Платить всяким там прокурорам у нас опять же средствов нет. Ты, Васильевич, извини. По-простому я, по-мужицки к тебе. Мы ж понимаем. Кто вы, а кто мы. Однако альпинистку мою угробили? Угробили. Факт.
— Денег хотите? — догадался Сабуров.
Жанна покраснела. Она-то чем лучше этого тучного бородатого мужика? А он кажется таким противным! Голос свалявшийся, как старый мех. Все это мерзко и неприятно! Особенно, когда
