Она — Золушка. Но Золушка — врушка. Он — Принц. Но Ангел Огня. Королевский замок в запустении, Королева умерла, а Король в глубокой печали. И желание утешить порою сильнее, чем жажда любви. Наполненный до краев сосуд способен утолить ее. Хрустальная туфелька не пришлась по ноге, и приходится браться за метлу, чтобы разогнать сгустившиеся над замком тучи. Пока тьма рассеется, а призрак великой певицы найдет утешение и успокоится навеки, пройдет немало времени. Но она пройдет этот путь до конца.
Авторы: Андреева Наталья Вячеславовна
Матрена Архиповна толкнула ее в спину:
— Вон! — И прибавила такое, что покраснел даже таксист. Заметив это, теща насупилась: — Али не слыхал? Ишь, смотрит! Вези-ка ты прочь, милок, эту… — Она полезла за пазуху. Выскочившему на крыльцо Сабурову отрезала: — За эту саму расплачусь. И — цыц!
Когда такси выехало за ворота, бабулька воинственно поправила шерстяную шаль на голове и с удовлетворением сказала:
— Вот так-то. Интеллигенция, так вашу раз этак…
Жанна чуть не расхохоталась. И верно! Почему-то за Александру Антоновну было стыдно ей самой. И Сабуров мялся бы и искал для нее оправданий. А Матрена Архиповна слушать ничего не стала. Выкинув мнимую родственницу из дома, перевела дух:
— С этим разобралась. А внуки-то мои где?
Эля пряталась наверху, тайком наблюдая за скандалом, Сережа-младший хихикал, свесившись через перила.
— А как же ваша живность, мама? Корова, поросеночек? — спросил Сабуров, понемногу приходя в себя.
— Издох, — ответила Матрена Архиповна. — Издох Гитлер. Боров мой, зверюга ненасытная. Корову со двора свели. Курей я сама порезала. Глаза подводить стали. А боров этот все под коленки норовил меня рылом ткнуть, чертяка. Чистый фашист. Поначалу-то Митькой был, а потом уж я его Гитлером кликать стала. Ткнулась носом в землю два раза, да и поняла, что силы нынче не те. В прежние времена я бы его по рылу, по рылу… Так что, Сергей Васильевич, принимай. — И она низко, в пояс, поклонилась зятю. — Поживу пока, а там посмотрим. Как няньку новую себе найдешь, так съеду. Да и огород скоро сажать надо. Снег-то не сегодня-завтра совсем с полей сойдет. Недельки две поживу.
Матрена Архиповна первой прошла в дом. В гостиной глянула наверх, отыскивая внучку, увидев, поманила пальцем:
— А ну-ко! Иди сюда! И ты, Сергей, спускайся! Обними бабку-то! Распустил вас отец! Ох, и распустил!
Жанна поняла, что в доме теперь будет порядок. Внукам своим Матрена Архиповна спуску не даст, не тот характер. А здоровью ее и молодой позавидует. Волосы у семидесятилетней Матрены Архиповны были черные, курчавые, с легкой сединой, а бровь соболиная. Руки жилистые, сильные.
В тот же вечер, за ужином, Сабуров сказал:
— Объявление надо бы дать.
— Какое-такое объявление? — поджала губы Матрена Архиповна.
— «Требуется помощница по хозяйству…»
— А это кто? — Бабулька кивнула на Жанну.
— Это? — на минуту задумался Сабуров. И тут же поспешил соврать: — Это моя дальняя родственница. Живет здесь, работает в Москве. У нее отца нет, а мать в деревне.
— В деревне, значит? — подозрительно посмотрела на Жанну Матрена Архиповна. Та смущенно уткнулась в тарелку. — Ну-ну, зятек… И к чему было строить этакие хоромы? И Марии я говорила, но она мне всю жизнь перечила. Да ты знаешь. Имя чудное какое-то взяла. Не русское. Господь от нее и отказался.
— А чем Сабина, то есть Мария, была больна? — спросила вдруг Жанна.
Матрена Архиповна сдвинула брови, а Сабуров поспешно сказал:
— Да с чего ты взяла? Глупости это! Помоги лучше комнату приготовить. Хотите на первом или на втором этаже, мама?
— Все одно. Вы-то, чай, в одной постели спите? Вот меня куда подале.
Жанна чуть тарелку не уронила. Подумать такое про нее и про Сабурова! А тот откровенно возмутился:
— Как вам, мама, не стыдно! Она же девочка еще! На двадцать лет меня моложе!
— А вас, кобелей, не поймешь. Недаром говорят: седина в бороду — бес в ребро.
Жанна выскочила из кухни, услышав уже из гостиной, как Сабуров начал что-то возмущенно выговаривать своей теще…
…Нет, эта бабка была нечто! Здоровая, как конь, и редкостная матерщинница! Неубранную постель и грязные чашки на столе Матрена Архиповна примечала тут же. И выговаривала не Жанне, а своей внучке Эле. И внучка нехотя, но шла с посудой к раковине, иначе слышала такое, отчего возмущенно кидалась к отцу:
— Ну папа! Папа же! Она опять!
Сабуров, конечно, пытался тещу образумить, но она и его не стеснялась поучить. Иногда Жанна с ужасом думала, что было бы, если бы они с Сабуровым и в самом деле были любовниками? Ох, и доставалось бы им на орехи!
Но Матрена Архиповна, как оказалось, от своих подозрений отказываться не собиралась. Считала Жанну преемницей своей покойной дочери Марии. И все время рассказывала, как та плохо поступала с мужем и как с ним следовало бы поступать.
— Раз уж сошлась с мужиком — живи, — поучала ее Матрена Архиповна. — Плохой ли, хороший — силой к венцу никто не вел. Потому говорят: семь раз отмерь — один раз отрежь. А Сергей, он не из последних. А Владька-то слова доброго не стоит. Родителей его я хорошо знавала, особливо покойного Арнольда. Тьфу ты, назовут же так пакостно! Варвара Гавриловна,
