Она — Золушка. Но Золушка — врушка. Он — Принц. Но Ангел Огня. Королевский замок в запустении, Королева умерла, а Король в глубокой печали. И желание утешить порою сильнее, чем жажда любви. Наполненный до краев сосуд способен утолить ее. Хрустальная туфелька не пришлась по ноге, и приходится браться за метлу, чтобы разогнать сгустившиеся над замком тучи. Пока тьма рассеется, а призрак великой певицы найдет утешение и успокоится навеки, пройдет немало времени. Но она пройдет этот путь до конца.
Авторы: Андреева Наталья Вячеславовна
чему? На ферме я работала. А он, вишь, про доярок задумал писать. О передовиках производства, значит. В работе мало кто за мной угонится, скажу, не хвалясь. И сама не понимаю, как оно все вышло. Кто ж без греха? Ну, задумал он про меня писать. Слово за слово, да и столковались мы с ним. Взаимная, значит, симпатия. И было-то оно всего два раза, а я и понесла. Кто ж знал? Оказалось, что это Федор мой с червоточиной. А я Марию родила. Журналист мой, само собой, как написал свою статью, так и скрылся. Да мне он и ни к чему был. Пустяшный человек. Одна беда: ничегошеньки о нем толком так и не знаю. Где он живет, кто родня, какие они из себя. Мы-то крепкие, деревенские. Здоровьем бог не обделил. Да тебе, дочка, интересно ли? Марии-то уже на свете нет.
— Интересно, — сказала Жанна, терпеливо дожидаясь, когда же начнется про Сабурова.
— Так почему ж я о Марии-то?… Она подрастать стала, и поняла я: чужая. Ну совсем чужая! Ни по грибы, ни с девками на речку. Уткнется в книжку и сидит. Потом бумагу стала марать. А там и в клуб подалась. На гитаре, значит, учиться. И вспомнила я про своего журналиста. Не из рода, значит, а в род. Потом стала я замечать, что дочка нервная очень уж. Ну слова поперек не скажи! И вся с какими-то вывертами. Не деревенская. Когда она в Москву подалась, я вздохнула с облегчением: там ей и место. Переживала поначалу, а когда она замуж вышла за Сергея, опять-таки вздохнула с облегчением. Если бы она Владьку сумела уломать, быть бы беде. Травилась она из-за него.
— Как это — травилась?
— По собственной дури. Собрала все таблетки, какие были в доме, да и выпила. А тут мы с Федором. Промыванием желудка дело обошлось. Ну, полежала денек в больнице да отошла. Дуреха. Это когда он с Нинкой сошелся. А тебе я, девка, так скажу: против Сергея Владька — поганец. Сергей — мужик. Владька тоже мужик, да только он свою мужицкую силу не туда расходует. Не все то, девка, золото, что блестит. Что Арнольд был погремушка, что сынок его. Ни одной юбки не пропустит. Кобелиная порода. Тьфу! — в сердцах сплюнула Матрена Архиповна.
— За что ж она его так любила?
— А как не любить? Все девки на поселке любили. Одного она понять никак не могла: не любовь это. Дурь. Своего-то она, я чай, добилась. Владьки-то.
— Откуда вы знаете? Она же вам не писала?
— Про такое и не пишут. Только я свою дочку знаю. Еще когда маленькой была, просит дорогую игрушку, ну сил нет. Убивается, ревет. А получит, ревет еще громче. И игрушку из дома вон. Не такая оказалась.
— Чего ж она хотела?
— В том-то и вопрос.
— Так мог Сергей убить или не мог?
— К чему я тебя, девка, вела, — вздохнула Мария Архиповна, — как Мария его изводила, так могло в человеке что-то поломаться. Сколь же терпеть? Одно знаю — денег надо дать.
— Кому? — испугалась Жанна.
— А всем, кто возьмет. И не скупиться. После Марии-то, я чай, много осталось. Ты, девка, не пугайся: я тебя не брошу. Ни тебя, ни внуков своих. С дочкой мы не ладили, это так. Но к Сергею я всегда с добром и с почтением. Молодец мужик! Крепкий, хозяйственный и из себя видный. Повезло моей дурехе, да она этого так и не поняла. Надо ему помочь.
— Я попробую.
— Ты не думай, я бабка полуграмотная, но на своем стоять умею. Ежели задумаешь что продавать, хоть дом этот, ты мне, главное, цену назови. Вот цены всем этим вашим штукам я не знаю, врать не буду. Но ежели оно того стоит, так не сомневайся, возьмем. — Матрена Архиповна воинственно поправила на голове ситцевый платок. Завтра воскресенье. У детей выходной, можно оставить их на Матрену Архиповну. А самой — к Игорю. Без звонка и без предупреждения. Чтобы уже не отвертелся, не подготовился. Спросить в лоб. Ты и Олег? «Жили-были два мальчика…» А продолжение сказки? Что там дальше, про злую фею? Немного успокоившись, она ушла в свою комнату и вскоре уснула. Сабуров вернется. Так и будет!…
…Игоря она застала дома, но он был не один. По всей квартире стояли картонные коробки, обклеенные скотчем. Помогала ему упаковаться худощавая девушка в голубых модных джинсах. Жанне сразу же не понравились ее белые волосы. Абсолютно белые! Сначала она подумала, что девушка красится в платиновую блондинку, но потом сообразила: этот редкостный цвет подарила невесте Игоря сама природа. Глаза у девушки тоже были удивительно светлые, словно выцветшие, ресницы же слишком уж ярко накрашены темной тушью. При виде Жанны Игорь удивленно поднял брови:
— Привет! Заходи.
— Помешала? Извини, что без звонка. Я к тебе не за любовью, — и Жанна с вызовом посмотрела на белесую девицу.
Та обняла Ангела огня, словно обозначая собственность, и протянула:
— Игорь, кто это? — В ее тоне Жанна сразу же уловила капризные интонации маменькиной дочки. Из тех, кто тыкает пальчиком
