Наказание красотой

публика потянулась танцевать. Ко мне подошел знакомый квадратный бугай с толстой цепью на шее.
– Привет, карга горбатая! – сказал он. – Что это ты в наш ресторан зачастила? На приработок приходишь? – Схватив за руку, он притянул меня к себе.
– Не понимаю, о чем вы? – скрипучим голосом спросила я и попробовала вырваться из его объятий.
– Сними очки! Я хочу посмотреть, что у тебя за зенки и есть ли они вообще, – противно заржал бугай.
– У меня глаза воспаляются от яркого света. Мне нельзя без очков. Вы грубы и пьяны. Если вы сию минуту не отпустите меня, я заявлю в полицию!
– Я тут и милиция, и полиция, и все на свете!
Бугай поднял руку, чтобы снять с меня очки, но я, изловчившись, ударила его по щеке и громко закричала:
– Что ты себе позволяешь, гад ползучий!
Стоявший в углу охранник заинтересованно посмотрел в нашу сторону. Я не стала дожидаться, когда он подойдет, и направилась к выходу. Бугай бросился за мной. Прижав меня к полированной панели гардероба, он злобно затряс нижней губой:
– Ты чо, сука драная?! Ты чо меня по лицу ударила?! Я тебя щас на части разорву!
Содрав с меня очки, он занес руку для удара, но, встретившись со мной взглядом, как вкопанный застыл на месте.
– Верка, ты, что ли? – Желая удостовериться, он потянул книзу огненно-рыжую прядь. Парик, плохо закрепленный на голове, слетел.
– Отдай парик, придурок! – прошипела я.
– Ты щас за придурка ответишь…
– А ты – за то, что ко мне прицепился! Сейчас пойду скажу Макару, что ты меня хочешь изнасиловать, он тебя тут же на месте пристрелит. Отдай парик, кому говорю!
В этот момент из зала вышел Макар, держа под руку свою спутницу. Увидев меня, он побледнел. Не теряя времени, я выхватила из рук мордоворота свой парик и быстро нахлобучила его на голову. Затем ссутулилась, захромала на правую ногу и, как старуха, заковыляла к выходу.
– Макар, это Верка, – крикнул мне вслед мордоворот. – Клянусь, это Верка!
– Вера, стой, – дрогнувшим голосом сказал Макар, но я и не думала останавливаться.
На мое счастье, у входа в ресторан стояло свободное такси.
– За мной гонятся, – сунув растерявшемуся водителю стодолларовую купюру, выдохнула я. – Нужно оторваться. Плачу за скорость.
Сорвав с головы парик, я выбросила его на улицу и показала запыхавшемуся Макару язык. Макар подбежал к джипу, сел на переднее сиденье и стал махать мне руками, показывая, чтобы я никуда не уезжала. Таксист надавил на газ, но через секунду остановился…
…В нескольких метрах от нас раздался мощный взрыв. Джип, в котором сидел Макар, на глазах превратился в пылающий факел. Обхватив голову руками, я прошептала:
– Поехали… Ну какого черта ты стоишь?
– Там машина взорвалась!
– Ну и что?
– Но ведь это же та машина, на которой вас хотели преследовать… В ней четверо сидели, – таксист посмотрел на меня как на ненормальную.
– Поехали, – сжав кулаки, крикнула я, – не стой на месте!
Машина, взревев, понеслась по широкой дороге. Оглянувшись, я увидела столб черного дыма. Навстречу нам неслись полицейский «мерседес» и машина «скорой помощи». Обхватив голову руками, я громко зарыдала. Это все-таки произошло… Это произошло через три дня…
Попросив таксиста остановиться, я дала ему щедрые чаевые и пошла до дома пешком. Открыв дверь, не раздеваясь, рухнула на кровать и закрыла глаза.

Толик объявился на исходе второй недели. Приехал он без предварительного звонка и сразу прошел на кухню. Вид у него был измученный. Сев у окна, он сказал:
– Работа выполнена сверхсрочно. Правда, не совсем качественно.
– Как это «не совсем качественно»?
– Три трупа. Четвертый остался жив.
– Почему?
– Взрывной волной его выбросило из салона…
– Кому же так повезло?
– Макару…
– Он жив?! – Тяжело задышав, я сползла по стенке вниз. – Ты хочешь сказать, что он остался жив?
– Да, Вера. У него оторвало ноги по самый пах. Он в тяжелейшем состоянии, но, говорят, выживет… В принципе, Верка, я выполнил свою работу. Никто не застрахован от случайностей. Случайности подстерегают нас на каждом шагу Ты заплатишь мне, как обещала?
– Да, конечно, – деревянным голосом ответила я, поднимаясь.
Толик несколько раз пересчитал баксы, рассматривая на свет каждый доллар. Сложив деньги в барсетку, он с сожалением посмотрел на меня.
– Вера, я не могу его добить. Макар, хоть и в ополовиненном виде, все же будет жить, с этим ничего не поделаешь…
– Ничего и не нужно делать. Половина Макара – это уже не целый Макар, – усмехнулась я сквозь слезы. Затем, хлопнув