Наконец пришла любовь

Несси, промокавшую глаза платочком, Кэтрин, улыбавшуюся сквозь слезы, подмигивавшего Джаспера, леди Карлинг, сжимавшую перед собой руки и прикусившую нижнюю губу, маркиза Клавербрука, выражение глаз которого не соответствовало хмурой гримасе… И всех остальных. Казалось, она видит каждого по отдельности, и почти каждый улыбался ей. Люди вовсе не злобны, подумала она. Они готовы дать ей и ее мужу шанс.
А снаружи церкви была ликующая толпа, разноцветный дождь из цветочных лепестков, элегантная коляска со свадебным убранством, звон церковных колоколов и стук подбитых гвоздями башмаков по мостовой, сопровождавший их на всем пути до Мертон-Хауса. Поцелуй у всех на глазах. Прибытие гостей, которых они встречали в дверях бального зала, бесконечные рукопожатия, поцелуи в щеку, улыбки и добрые пожелания. Бальный зал со столами, накрытыми для двухсот гостей, украшенный таким количеством цветов, что знакомое помещение казалось неузнаваемым в своем великолепии. И трапеза с шестью переменами блюд, тостами за новобрачных, разрезанием свадебного торта и общением с гостями, когда все закончилось. Никто не спешил уходить.
Первым отбыл маркиз Клавербрук. Он явился без трости и держался прямо, хотя было очевидно, что он устал. Маргарет взяла его под руку и проводила вместе со своим молодым мужем до дверей.
– Дедушка, – сказала она, – вы должны навестить нас в Вудбайн-Парке. Обещайте, что приедете.
Она вдруг вспомнила о ребенке, но не стала отменять приглашение, даже если бы могла. Зачем скрывать от общества существование ребенка? Все знали об адюльтере и вроде бы примирились с ним. Ребенок не виноват в том, что случилось. И если она согласна жить с ним в одном доме и быть ему матерью, почему посторонние люди должны чувствовать себя задетыми?
– Хм, – произнес маркиз вместо ответа. Похоже, это было его любимое словечко.
Но он не сказал «нет». И у него было, что еще сказать.
– Шерингфорд, – произнес он, помедлив у дверей, – я был уверен, что ты найдешь себе невесту даже за те несколько дней, что имелись в твоем распоряжении, и готов был дать мое благословение практически любой особе при условии, что она будет респектабельной, но я не ожидал, что ты найдешь такую благоразумную женщину. Береги ее.
Дункан склонил голову.
– Именно это я и намерен делать, сэр, – заверил он.
– И помни, – сказал маркиз, – ты обещал, что в твоей детской появится сын еще до того, как тебе исполнится тридцать один год.
Маргарет приподняла брови, бросив взгляд на мужа.
– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы сдержать это обещание, – заявил тот.
Конечно, у него уже есть сын, но это не то, что имел в виду старый джентльмен. Маргарет улыбнулась и поцеловала его в щеку, сделав знак лакею открыть дверь.
– Мы заедем к вам завтра, перед отъездом из Лондона, дедушка, – сказала она, – чтобы пожелать вам счастливого дня рождения.
Тот хмыкнул:
– А сегодняшнего тоста недостаточно?
– Нет, – сказал Дункан. – Мы обязательно заедем.
А потом они вернулись в бальный зал к остальным гостям. Они переходили от одной группы к другой, разговаривая, пока Маргарет не охрипла. Но она чувствовала себя невероятно счастливой, даже когда, сделав глубокий вздох, она наконец приблизилась к Криспину. Это было нелегко. Возможно, в ее сердце навсегда останется капелька нежности к нему. Ведь он был ее первой любовью, ее первым мужчиной. Но если Маргарет ожидала, что ощутит панику от сознания, что она воздвигала между собой и Криспином непреодолимую преграду, она с радостью обнаружила, что это не так.
Криспин был слаб и ненадежен, и хотя она более не ненавидела его за эти качества, она, несомненно, не желала бы видеть их в мужчине, за которого вышла бы замуж.
Дункан был силен и надежен. И никогда не искал оправданий. Совсем наоборот.
Криспин склонился над ее рукой, удрученно улыбнулся, пожелал ей всего наилучшего и быстро ретировался под тем предлогом, что его зовут с противоположного конца зала.
Постепенно гости разъехались, и в доме остались только семья Маргарет и ее свекровь с мужем. Все собрались в гостиной, угощаясь чаем с пирожными.
Разговор стал перемежаться долгими паузами.
– Ну, – сказал наконец Джаспер, поднимаясь на ноги. – Не знаю как остальные, а у меня был утомительный день, и я созрел для того, чтобы отправиться домой и завалиться в постель. Ты как, Кэтрин?
– О, охотно, – улыбнулась она. – Я с трудом держу глаза открытыми.
– Грэм, любовь моя, – сказала леди Карлинг, – ты хотел, чтобы мы завтра утром поехали покупать тот перламутровый медальон, которым восхищались на прошлой неделе. Ты не рассердишься, если я буду готова только к полудню? Ты же знаешь, как мне тяжело вставать,