Наконец пришла любовь

брюки и нижнее белье.
О Боже.
– И что, теперь мы будем пить шоколад? – поинтересовалась она.
Он приподнял брови.
– А если Стивен вернется домой? – спросила она. – Или приедет Несси с Эллиотом? Или твоя мать?
– В семь утра, Мэгги? – усомнился Дункан. – Но даже если кто-нибудь заявится в такую рань, я серьезно сомневаюсь, что он понесется прямиком в твою спальню.
Маргарет раскрыла объятия.
Соединение было стремительным, глубоким и яростным, но ничуть не менее сладостным, чем продолжительные занятия сексом в течение ночи.
У нее побаливает внутри, осознала Маргарет, когда все закончилось. Собственно, побаливало еще до того, как они начали, но это ничуть не умалило ее наслаждения.
– Спорим, – произнес он у самого ее уха, – что шоколад еще теплый? На этот раз мы поставили рекорд по скорости. Давай проверим.
Они расположились рядом на кровати, подложив под спину подушки и смакуя шоколад, который если и остыл, то незначительно.
– Пожалуй, – произнес Дункан, откусив печенье, – мне следует рассказать моей матери то, что я рассказал тебе перед нашей свадьбой. Она способна сохранить это в тайне, как ты думаешь?
– Несомненно, если ты попросишь ее об этом, – ответила она. – Она любит тебя, Дункан.
– И я намерен поделиться с дедом, – сказал он. – Думаю, мои обязательства перед Лорой закончились вместе с ее смертью, и теперь мне надо выполнить свой долг перед собственной семьей. Ты согласна?
– Полностью, – отозвалась Маргарет. – Маркиз любит тебя.
– Наверное, – сказал он. – Но эта любовь снова подвергнется испытанию.
Она взяла его свободную руку и переплела его пальцы со своими. Как это приятно, такие вот доверительные разговоры и обращения за советами друг к другу. Похоже, с этой частью их брака все будет в порядке.
– Думаю, любовь постоянно подвергается испытанию, – сказала она. – Она гнется, но не ломается. Если, конечно, это настоящая любовь. Твои дед и мать действительно любят тебя.
И возможно, она тоже полюбит. Возможно, очень скоро.
– Пожалуй, – сказала она, – мне следует встать и одеться.
– Жаль, – отозвался Дункан. – Мне нравится то, что на тебе надето сейчас.
Она повернула к нему голову и рассмеялась.

Они путешествовали в новой карете, свадебном подарке маркиза Клавербрука. Конечно, ничто не могло сделать английские дороги ровными, а путешествие безоблачным, тем не менее было чудесно находиться внутри роскошного экипажа, с упругими рессорами и мягкой обивкой, благоухавшей новой кожей.
Они находились в дороге второй день, и до Вудбайн-Парка оставалось совсем немного.
Глядя на проплывающий мимо пейзаж, Маргарет пыталась решить, кто больше выгадывает от брака: мужчина или женщина. Женщины переезжают в другой дом, порой, как в данном случае, совершенно незнакомый и расположенный далеко от тех мест, где они выросли. Все для них ново, непривычно, чуждо, и они ничего не могут сделать, чтобы помешать этому. Именно жена всегда перебирается в дом мужа, а не наоборот. Получается так, словно она теряет часть своей личности. Даже ее имя приносится в жертву замужеству.
С другой стороны, есть что-то восхитительное и бодрящее в том, чтобы начать совершенно новую жизнь. Нельзя, конечно, стать другим человеком в буквальном смысле этого слова, но с новым именем, новым домом, новой ролью в окружающем мире появляется возможность начать заново, сделать свою жизнь лучше во всех мыслимых отношениях, чем раньше. Сделать ее счастливее.
Не то чтобы она была несчастлива в своей прошлой жизни. Просто… просто она была не совсем счастлива. Ее не покидало ощущение, что жизнь проходит мимо нее. Прошлая зима была худшей в этом смысле. Она с ужасом ждала своего тридцатилетия. А теперь ей кажется, что это самый лучший возраст. Она уже достаточно взрослая, чтобы не быть болезненно уязвимой, и еще достаточно молода, чтобы…
– Когда-то мне казалось, что весь мир начинается и кончается здесь, – сказал ее муж, сидевший рядом. – Мне казалось, что им правят два человека, которые любят меня и всегда будут заботиться обо мне.
Маргарет повернула к нему голову. Он смотрел в окошко кареты, расположенное с его стороны.
Все дети, если им повезет иметь родителей, рассуждают так же, подумала она. Даже если они не живут в богатстве или хотя бы в достатке.
– У тебя было счастливое детство? – спросила она.
– Очень, – отозвался он, повернувшись к ней, – хотя я не всегда сознавал этот факт, особенно когда не мог сидеть после заслуженной порки. Или когда страдал из-за содранной коленки, ушибленного локтя или, как однажды, от сломанной руки. Но мальчишкам не терпится стать взрослыми,