Наконец пришла любовь

мальчишеские секреты со своими кузенами. А-а, вот он.
Это был небольшой выступ береговой линии, поросший густой травой. Развесистые кусты делали его невидимым из дома.
Они сели на траву. Маргарет обхватила руками колени, наблюдая за бликами света, танцевавшими на воде.
– Эти два дня были целиком посвящены мне, да, Мэгги? – сказал Дункан после непродолжительного молчания. – Мой дом, мой парк, мои предки, мои воспоминания.
Маргарет улыбнулась:
– Но теперь это и мой дом тоже. Я хочу знать все о нем и о тебе.
– А как насчет тебя, Мэгги? – спросил он. – Каким было твое детство? Что сделало тебя такой, какая ты есть сейчас?
– У меня было самое обычное детство, – сказала она. – Мы выросли в доме приходского священника в Трокбридже. Это был небольшой коттедж в маленькой деревушке. Мы не были ни богатыми, ни бедными. Точнее, мы были довольно бедными, но не осознавали этого благодаря матери, которая была отличной хозяйкой, и отцу, который верил, что счастье не зависит от денег и владения собственностью.
– Значит, вы были счастливы, – заметил он.
– И у нас были хорошие соседи, – сообщила она, – включая Дью из Рандл-Парка. В деревне и Рандл-Парке было много детей всех возрастов. Мы играли все вместе.
– А затем, – сказал Дункан, – ваши родители умерли.
– Между этими двумя событиями прошло некоторое время, – сказала Маргарет. – Первой умерла наша мама. Это был ужасный удар для нас всех. Но наша жизнь не слишком изменилась, хотя, полагаю, с отцом было иначе. Он стал печальнее и как-то притих.
– Сколько тебе было лет, когда он умер? – спросил Дункан.
– Семнадцать.
– И ты обещала ему, – сказал он, – что будешь заботиться о своих сестрах и брате, пока они не вырастут и не найдут свое место в жизни.
– Да, – кивнула она.
– Если бы твой отец не умер, – сказал Дункан после небольшой паузы, – ты бы вышла замуж за Дью.
– Да, – согласилась Маргарет. – Странно, не правда ли? Все эти годы я верила, что, если бы это произошло, я была бы счастлива. Ничего больше я не хотела, ни о чем не мечтала.
– Но теперь ты думаешь иначе?
– Я никогда не узнаю, как сложилась бы моя жизнь, – сказала она. – Но возможно, не так уж счастливо. Даже если бы он был верен мне, что вполне вероятно, будь я с ним все время, я была бы женой офицера. И следовала бы за полком, не имея собственного дома ни тогда, ни, возможно, в будущем.
– Тебе бы это не понравилось? – спросил он.
– Тогда это казалось увлекательным, – сказала она. – Но видишь ли, во мне нет склонности к приключениям. Когда я осталась дома с братом и сестрами, мне казалось, что это по необходимости. Конечно, это было одной из причин, наверное, главной. Но я – домашний человек по натуре. Я не имею в виду конкретный дом или местность. У меня никогда не было такой привязанности к семейному гнезду, как у тебя. Но это должен быть мой дом. Определенное место, которое я считаю своим, где живут близкие мне люди, которых я люблю, которым доверяю, с которыми мне хорошо. Сомневаюсь, что я смогла бы вынести кочевую жизнь.
Они надолго замолчали. Но это не вызвало неловкости. Маргарет переваривала то, что она только что сказала. Это была абсолютная правда. Если бы она в восемнадцать лет вышла замуж за Криспина и отправилась с ним в действующую армию, маловероятно, что она привыкла бы к тому образу жизни, который ей пришлось бы вести. Дом – основа ее мироздания.
Она с радостью обустраивала дом для своих сестер и Стивена. Ей не хватало только мужчины, который был бы душой этого дома – вместе с ней.
Она всегда думала, что этот мужчина – Криспин.
Но теперь она понимала, что он не годился для этой роли.
И ее счастье не было бы полным.
Вздохнув, Маргарет уткнулась лбом в колени и крепче обхватила свои ноги.
Найдет ли она когда-нибудь этого мужчину? Или уже нашла? Если нет, то никогда не найдет, не так ли? Ведь она уже замужем.
Спустя несколько мгновений его теплая рука легла ей на затылок.
– Мэгги, – мягко произнес он, – в чем дело?
– Ни в чем, – отозвалась она, но ее голос прозвучал жалко и неубедительно. Прежде чем она успела откашляться и сказать что-то более нормальным тоном, Дункан разнял ее руки и потянул ее вниз, уложив на траву. Затем лег рядом, подложив руку под ее голову.
Маргарет даже не понимала, что плачет, пока он не вытащил платок и не вытер ее глаза.
Как глупо. Она столько лет сдерживала свои эмоции, а теперь вдруг расклеилась.
– В чем дело? – снова спросил он.
«Я так одинока, – чуть не произнесла она вслух. – Так ужасно, невыносимо одинока».
Хорошо, конечно, быть бодрой и практичной, строить планы насчет брака, основанного на взаимном уважении, и дома, который будет уютным, приветливым и счастливым.
Но