Дорога до нового дома оказалась для Жоры Волынского терновой тропой. Еле-еле выкарабкавшись после тяжелого ранения, он упорно стремится навстречу своей мечте: пусть в Новом Мире, пусть на другой планете, но жить среди русских людей с любимой женщиной. Но до этого надо еще проскакать полконтинента наперегонки со смертью.
Авторы: Старицкий Дмитрий
фельдшеру.
И откинулся на подушки заднего сиденья, подставив осеннему солнышку свой небритый подбородок.
Автомобиль взрыкнул мотором и, мешая тяжелую пыль с сизым выхлопом, укатил в сторону губернского центра.
Прошли в каретный сарай, в котором Наталия Васильевна проводила уборку, ведь после вчерашней операции это почему-то никому из товарищей не пришло в голову. Несмотря на то что в том же помещении находился сам товарищ Нахамкес, которого они все ужасно уважали.
Мехлис тут же спросил поднявшуюся с корточек баронессу:
— Вас как зовут?
— Наталия Васильевна Зайцева, — тут же за нее ответил я и сделал женщине страшные глаза из-за плеча комиссара.
Умница все поняла и сделала молчаливый книксен.
— Так вот, товарищи Зайцева и Волынский, — сказал комиссар бригады, — теперь вы мобилизованные бойцы Революционной Красной армии, доказавшие ей свою полезность. Но учтите: дезертиров у нас расстреливают.
После чего круто повернулся и ушел в здание волостного правления. Наверное, с Фактором общаться.
Я положил подаренную Нахамкесом кобуру на стол и, освободив руки, стал помогать сестре милосердия с приборкой, потихоньку ей выговаривая:
— Милая Наталия Васильевна, вопрос категорически серьезный…
Она посмотрела на меня внимательно, ничего не говоря, ожидая продолжения.
— Никогда и нигде не упоминайте того, что вы баронесса. Вы простая сестра милосердия из мещан, ваша фамилия теперь — Зайцева. Если кто и услышал ранее, что вы Зайтц, то посчитает, что попутал. Не так много внимания досталось вам от товарищей. Им в большом селе вдовушек и солдаток хватало. Не говорите никому, что были замужем, тем более — за полковником. Надеюсь, что все это ненадолго и скоро с товарищами мы расстанемся.
— Но ведь комиссар предупредил, что за дезертирство нас расстреляют, — напомнила мне баронесса.
— А сегодня с нами что хотели сделать? Не уживусь я с ними. И вас бросить у них не смогу.
Молодая женщина встала, убрала ведро с мусором к входной двери, вымыла ладони у рукомойника и лишь потом сказала:
— Давайте будем чай пить. Там все и обсудим… — И через паузу добавила, улыбнувшись: — Милый.
— С удовольствием, — ответил я, направляясь к рукомойнику.
Пока Наталия Васильевна готовила морковный чай, я рассмотрел гонорар за лечение от товарища Нахамкеса. Длинная кобура формованной рыжей кожи. Ее откидное крыло крепилось шлейкой, которая продевалась через нашитый кожаный штрипчик и закреплялась в прорезь на медную кобурную кнопку. Надежно закрывает, но, когда требуется скорость выхватывания ствола, может быть критично.
В кобуре был австрийский автоматический пистолет системы Манлихера,[14] изящный, как хортая.[15] С длинным стволом и неотъемным магазином на десяток патронов. Изогнутая рукоять в руке сидит удобно, как влитая. Дорогая, статусная машинка. Не у каждого австро-венгерского офицера такая была. Они больше с более дешевыми пистолетами «штайр» или револьверами Гассера бегали. Или с немецкими парабеллумами под гражданский патрон 7,65 миллиметра.
Оттянул затвор и попробовал продавить патрон в магазин — полный, не давится пружина.
На хорошем кожаном ремне с орленой латунной бляхой (орел тоже двуглавый, но несколько другой, чем российский) висело два кожаных длинных и узких подсумка, в которых оказалось по снаряженной обойме к пистолету. Патроны блестели ровненькими бочонками. В каждой обойме было по десять патронов калибра 7,63 миллиметра.
Тридцать патронов — негусто. И брать их тут негде. Может, оттого и подарил товарищ Нахамкес мне эту машинку с барского плеча. Куда ее девать, когда патроны кончатся? Но, как говорится, дареному коню…
Засунул все обратно по подсумкам и в кобуру и опоясался этим ремнем поверх пиджака.
Наталия Васильевна, увидев меня в этом парамилитаристском прикиде, неожиданно прыснула:
— Георгий Дмитриевич, вы сейчас небритый да с этим оружием очень похожи на армянского маузериста.
Я провел ладонью по подбородку. Бриться пора, однако.
— Вы правы, Наталия Васильевна, только с этими арестами да расстрелами и не о таком позабудешь.
И мы дружно засмеялись, радуясь тому, что, несмотря на все, остались живы. И тому, что мы взаимно очень нравимся друг другу.
Потом прикатила комиссарская машина из Пензы, та, что отвозила в госпиталь Нахамкеса. В ней, если не считать постоянного водителя Мехлиса, приехало трио новых персонажей. Все как один — в английских шоферских кожанках и справных хромовых сапогах. Громко протопав по крыльцу, они скрылись в здании волостной управы, хлопнув входной дверью.
Я их заценил,
