Наперегонки со смертью

и весело посмотрел на меня.
Боцман, парень еще молодой, тридцатника нет, и шатен, вопреки общему мнению, что испанцы все жгучие брюнеты. Он очень обрадовался своему новому полуотвязанному статусу и старался быть полезным, чтобы снова не засесть одному в каюте, которая за три дня ему надоела. Имя у него было несколько вычурное — Эстебан Альфонсо Каспэ. Стебаться по первому имени было лень, а второе имя в русской культуре давно стало неприличным, и все как-то быстро перешли на обращение «дон Каспэ». Но это быстро надоело ему самому, и он попросил называть его «просто Стив», так как Стивен и Эстебан — это одно и то же имя.
Сидели все под тентом, пили «мохито» и кофе. За «мохито» приходилось каждый раз Анфисе бегать на камбуз — у нее этот коктейль лучше всего получался. Разок сделала она сразу большой кувшин, но в нем моментально растаял лед, а теплый «мохито» — это уже нечто неаппетитное.
Со скуки — боцман был все же новинкой сезона в нашей компании — беседа перешла на баржу.
— Как такое большое судно протащили через Ворота? — интересовалась Дюлекан. — Здесь больше деревянные суда строят, а она вся металлическая.
— Никто ее целиком не таскал, — подробно отвечал Стив, — не пролезет такая баржа в Ворота. По частям ее везли, даже машины и движители. Обшивку — так просто стопками металлических листов, разрезанных по шаблону и промаркированных — осталось только приварить. Через Ворота на Европейской базе из Испании железнодорожными вагонами все провезли. Потом из Порто-Франко морем до Форт-Линкольна. А там уже ее построили, как модель из детского конструктора. Быстро довольно — за полгода.
— А такой антиквариат, как эти пулеметы Кольта-Браунинга откуда взяли? — это уже был мой интерес.
— А бог его знает, — пожал боцман плечами, — наверное, списали со складов флота. Могли англичане с Гибралтара подарить, когда Франко вышел из союза с Германией. Только их поставили вместе со всем набором судна.
— Интересно, в Форт-Линкольне сейчас так эсминец строится — из деталей, протащенных со Старой Земли.
— Так нашу баржу как раз перед первым эсминцем и построили в том же длинном стапеле. На ней, так сказать, обкатали идею. Для того и выбрали проект сухогруза класса «река-море». Таких много по Средиземке болтается.
— А что так слабо вооружились? — это Бисянка голос подала.
— Так экипаж у нас маленький. Только двое и могут стрелять. Остальные все при деле. Да и самолет всегда можно вызвать на помощь. Для этого мы все страховые взносы в Зионе платим, а страховщики потом с авиаторами рассчитываются за топливо.
— А если ложный вызов? — поинтересовалась Булька.
— Тогда все от летчика зависит. Попадется дерьмовый — настучит. Придется кэпу бензин за весь полет из своего кармана оплачивать. Но большинству все равно: лучше ложный вызов, чем пропавшее судно.
Пираты появились ближе к вечеру, когда мы уже совсем успокоились по их поводу. Мало ли: глиссер и глиссер — прокатился рядом и убег. Не на сто же процентов верить нами же насмерть перепуганному еще три дня назад рулевому?
Обратила внимание на них Альфия, случайно, когда выплескивала за борт помои. Остальные все прошляпили.
Пираты заходили с самой незащищенной стороны баржи — с носа, обогнув небольшой лесистый остров, который у нас оставался впереди с левого борта. Знать, точно им глиссер напел про наши стационарные пулеметы.
— Анфиса, беги послушай, что там в эфире творится! — погнал я девушку с мостика.
Мы все-таки поставили свою антенну на автобус (пришлось проткнуть тент), и от нее уже протянули найденную в хозяйстве боцмана медную проволоку на единственную короткую мачту над рубкой в надежде, что так сигнал будет ловиться дальше.
А сам заорал в «ходилку», переключив ее на общую связь:
— Боевая тревога! По местам стоять! Всем постам доложить о готовности!
Потом в течение трех минут принимал доклады.
Все. Осталось только помолиться. В бою атеистов нет.
— Фиса, что в эфире?
— Как ни странно, Жорик, совсем ничего, — откликнулась через десять минут Иванова. — Музыку из Одессы, Берегового и Форта-Ли ловлю, а вот ближних переговоров нет. Совсем нет.
В мощный морской бинокль капитана было видно, что впереди маячит двухмачтовая бермудская шхуна, ясно, что к тому же моторная — сильных ветров тут в сухой сезон нет. Разве что прибрежный бриз. Да и из парусов на ней всего один кливер стоит.
Борт о борт со шхуной шел малым ходом знакомый глиссер. На этот раз глиссер был вооружен. На его длинном носу была укреплена тренога с пулеметом. Каким — отсюда не разглядеть пока. Далеко.
Всех расставили по местам, нарезали сектора обстрела, проговорили сценарий перемещения по палубе на разные