Дорога до нового дома оказалась для Жоры Волынского терновой тропой. Еле-еле выкарабкавшись после тяжелого ранения, он упорно стремится навстречу своей мечте: пусть в Новом Мире, пусть на другой планете, но жить среди русских людей с любимой женщиной. Но до этого надо еще проскакать полконтинента наперегонки со смертью.
Авторы: Старицкий Дмитрий
На обратном пути? Ждем.
И лодка улетела в сторону архипелага.
— Они в патруле, — сказала Вахитова, — но на обратном пути могут приводниться рядом с баржой, чтобы с нами сфотографироваться.
— Есть радиообмен! — воскликнула Анфиса. — Только я такого языка не знаю.
«Наверное, баскский», — отчего-то подумалось мне. И от этого стало на душе нехорошо.
Вышел на палубу из-под тента.
Смотрю в бинокль: пираты почти ретировались обратно за остров.
Пронесло…
Новая Земля. Воды Большого залива.
22 год, 33 число 6 месяца, воскресенье, 19:23.
— Карамба! И чего им в выходной день дома не сидится. — Боцман сплюнул за борт с высоты мостика.
Я перевел бинокль на левый борт.
Выходит родимая «из-за острова на стрежень» та же бермудская шхуна, что и пару часов назад. Только вот условия нашей встречи изменились. Темнеет уже. А темнеет тут быстро.
И остров практически уже перпендикулярен нашему борту. Средненький островок — километров двадцать в диаметре. Со стороны большой воды остров гористый, но плавно спускается к западу. И весь порос пальмами. Или еще чем-то совсем тропическим по виду.
За время, прошедшее с первого раунда противостояния с пиратами, мы миль пятнадцать-семнадцать отмахать успели. Неторопливая нам попалась «коробочка».
И тут же подорвался как укушенный.
— Боевая тревога! Приготовить корабль к бою и отражению абордажа, — ору, как наскипидаренный, в «ходилку».
— Сеньор, не стоит так спешить, — ухмыляется боцман. — Когда они до нас еще дойдут, то столько времени утечет…
— Как думаешь: они по полной темноте на абордаж полезут? — спросил я боцмана.
— Скорее всего, — сплюнул он еще раз за борт. — Покурю, пока время есть, и вам советую. Потом, может, и не получится.
Подошел к нему, прикурил от его зажигалки.
— У вас осветительные ракеты есть? — спросил, вертя в голове разные варианты. — Ну, такие… на парашютиках?
— Есть немного, но они нам будут практически бесполезны. Далеко не запустишь. На таком расстоянии прожектор надежней. Я лучше принесу ночные прицелы на пулеметы.
— А что, есть и такие? — удивляют меня эти «торговцы», сильно удивляют.
— Есть, — подтвердил свои слова боцман. — Оптика с переменной кратностью и дальномер. Все как у людей. Не смотрите, что орудия антикварные, работают они у нас как швейцарские часы.
— А почему эти прицелы стационарно не стоят?
— Зачем? — удивился боцман. — Соль и жара им не полезны. Не протирать же каждый день веретенным маслом, как сам пулемет? Вот они и хранятся в моей каюте в заводской упаковке.
— Маноло, — сказал я в «ходилку», — тут боцману требуется грубая физическая сила в помощь.
Боцман поначалу попытался возразить, но быстро понял, что такой фразой я сохраняю ему лицо как подконвойному. И махнув рукой, он стал спускаться вниз по трапу, где его уже ждал Маноло без пулемета, но с расстегнутой кобурой «скорпиона».
Подумав о том, что лишней секунды может и не быть, вынул из бедерного кармана прибор ночного видения и надел его на голову поверх берета. Дурацкую идею о ношении в этих карманах пистолетов я отбросил в первый же вечер. ГШ-18 натер мне ногу. Так что пластырем пришлось залеплять после оздоровительных процедур. А что я хотел? Жарко, влажно, потливо.
— На вахте?! — крикнул в рубку.
— Слушаю, сеньор, — отозвался рулевой.
— Поворот направо на девяносто градусов. Держать шхуну всегда в кильватере. И заранее проложить курс на Одессу.
Вот так-то вот. С кормы мы хорошо прикрыты двумя «крупняками». Да и расстояние между нами не менее шести-восьми миль. Не скоро догонят. Разве что глиссер. Но один он не страшен.
— Машинное?
— На связи, — коротко отозвался моторист.
— Что хочешь делай, «мазута», а минимум десять узлов дай. Прямо сейчас.
— Но… — попытался возразить моторист.
Но я его оборвал:
— Жить хочешь? — И не дожидаясь его ответа, гаркнул: — Тогда хоть запори движки, а десять узлов дай! Можно больше. Нам всего они нужны на двадцать часов хода. Не справишься, следующий разговор будет у тебя с пиратами. Все. Конец связи.
И отключился.
Уф-ф-ф… Как же тяжело с личным составом. Самому за себя отвечать куда как приятней. Если кто-то еще будет права качать — загрызу на фиг.
Однако буруны за кормой забурлили заметно веселей.
Могут же, когда хотят. Или когда им хвост накрутишь, предварительно накачав.
— Жорик, я в тебя верю, — сказала Бисянка, ласково на меня глядя с правого крыла мостика. — Что-то мне подсказывает, что из тебя выйдет хороший адмирал.
Я повернулся
