Дорога до нового дома оказалась для Жоры Волынского терновой тропой. Еле-еле выкарабкавшись после тяжелого ранения, он упорно стремится навстречу своей мечте: пусть в Новом Мире, пусть на другой планете, но жить среди русских людей с любимой женщиной. Но до этого надо еще проскакать полконтинента наперегонки со смертью.
Авторы: Старицкий Дмитрий
Ни Бисянки, ни Комлевой среди них не было. Ни в русском списке, ни в кубинском.
В поселковом совете бурно обсуждался вопрос о выделении места под воинское кладбище, громко названое «Мемориал „Марсово поле“», но о самих вояках ничего там известно не было.
До сего дня всех погибших военнослужащих Русской армии хоронили в ППД, если было что хоронить. Но руководство протектората неожиданно решило не делать на закрытой территории Арлингтон.[119] Таковой мемориал предложено создать в Береговом. Возможно, с последующим перезахоронением на нем и тех героев, которые лежат на кладбище в ППД. Вот отцы поселка и дебатируют.
Наконец остановился и решил, что хватит мне впустую круги нарезать, пора работать. Поехал к диспетчеру и заявил себя на утро рейсом в Одессу.
Захотелось увидеть кого-либо из своих.
Не мог я в таком состоянии быть один.
Новая Земля. Российская конфедерация.
Город Новая Одесса.
22 год, 21 число 10 месяца, вторник, 9:30.
— Ну мне Бульку, что ли, вызывать, чтобы ты проснулся? Жора, имей же совесть. День на дворе. Завтрак стынет.
— А-а-а, что-о-о? Ну-у-унах!
— Вставай, противный! — вопила Анфиса. — Нажрался как сантехник. Что дальше-то будет?
— Не-э-э, — замычал я и снова упал в объятия Морфея.
Новая Земля. Российская конфедерация. Город Новая Одесса.
22 год, 21 число 10 месяца, вторник, 9:57.
Вас никогда не будили минетом?
Много потеряли.
Новая Земля. Российская конфедерация.
Город Новая Одесса.
22 год, 21 число 10 месяца, вторник, 10:20.
Мы шли по красивому бульвару, засаженному каштанами и выложенному каменной брусчаткой «веером» — старинное, почти забытое современными строителями искусство.
— Это Французский бульвар, — пояснила Иванова, когда мы вышли на него из переулка, в котором помещалась ее мастерская.
Тут она решительно взяла меня под руку. И мы стали похожи на прогуливающуюся влюбленную пару. Если бы меня еще не мучило похмелье, то совсем похоже.
Французский бульвар, что меня удивило, был пешеходной зоной со сплошной стеной маленьких магазинчиков. Напротив, впритык к бульвару, проходила односторонняя дорога, за которой все пространство отдано заборам с редкими воротами в них.
— А это дачи наших купцов на первой линии прибоя с частными пляжами, — кивнула Фиса головой в их сторону.
Прогуливающегося населения было мало. Видно, поэтому на бульваре так поздно открывались лавочки со всякой всячиной, выставлялись поперек движения рекламные стремянки. Посередине движения десяток разнополых художников устанавливали мольберты, к которым пристраивали столики с рисовальными принадлежностями. В основном карандаши, соус и цветные мелки. Одна девушка в берете времен Ренессанса набекрень, лосинах с разноцветными штанинами и топике работала акварелью. Шикарная рыжая ее шевелюра, распущенная по плечам из-под берета, колебалась ласковым бризом. Пока не было заказчиков, она неторопливо выписывала акварелью угол бульвара с переулком, на котором находился весьма живописный дом. По тому, как ее движения при этом были уверенными и отработанными, я понял, что эту композицию она продает каждый день.
Проходя мимо художников, Анфиса с некоторыми из них здоровалась, но, не вступая в беседы, уверенно тащила меня дальше к одной ей известной цели. Этой целью явилось уличное кафе под зонтиками напротив тяжелых железных ворот очередного олигархического поместья. Даже не кафе, а скорее буфет. Сам буфетчик, с колоритными пышными усами сидел на стульчике в дверном проеме деревянного домика, даже не домика — бытовки по размеру.
На веранде всей публики — только два парня кавказской наружности, которые пили что-то безалкогольное, судя по зеленому цвету. Свои американские винтовки они прислонили рядом к ограждению кафешки. Навороченные винтовки со всеми возможными приблудами, о которых другим можно только мечтать. Что свидетельствует только о том, что этим, именно этим перцам некуда девать и время, и деньги.
— А ты говорила, что с длинностволом по городу вроде как ходить нельзя, — спросил я свою спутницу.
— Так это охранники, им можно.
— А что они охраняют?
— Ворота. Те, что через дорогу.
— Засадный полк, значит, — попытался я сконструировать шутку юмора. — Ждут, пока им засадят?
Анфиса
