Дорога до нового дома оказалась для Жоры Волынского терновой тропой. Еле-еле выкарабкавшись после тяжелого ранения, он упорно стремится навстречу своей мечте: пусть в Новом Мире, пусть на другой планете, но жить среди русских людей с любимой женщиной. Но до этого надо еще проскакать полконтинента наперегонки со смертью.
Авторы: Старицкий Дмитрий
пьют только алкоголики.
В окнах ничего не было видать. Темень и темень.
Вагон тревожно спал, покачиваясь.
Полумрак от дежурных лампочек.
И мерный перестук колес на рельсовых стыках.
— Вот ты учишься — так учись, — втирает мне этот мужик. — Мне учиться не дали. В Суворовское училище в конце войны разнарядка на меня пришла из военкомата, но не пустила родня. У меня отец — Герой Советского Союза, пал смертью храбрых при форсировании реки Днепр. И мне, как сыну Героя, пенсию хорошую платили. Вся семья с той пенсии кормилась. Хоть Алтай и благодатный край, а после войны и в нем было очень голодно. А в шестнадцать лет посадили меня на комбайн. Помощником. Так моя задница к этому комбайну на всю жизнь и приросла. А я учиться хотел. Шибко хотел. Не срослось. Не было бы этой долбаной пенсии за отца, может быть, и выучился. Так что учись, пока дают. И за себя и за меня учись…
Проснулся я после этого сна совсем здоровым. Только очень слабым. Но стамеску с киянкой руки держали.
Работать надо.
Учиться я давно выучился и за себя, и за того парня.
А через неделю я и «лапландер» за ворота смог выкатить. Ученикам в лесном колледже промдизайн читать. Я там только почасовик, и бюллетень мне никто оплачивать не собирался.
Новая Земля, Протекторат Русской армии.
Пригород Демидовска. Поселок Нахаловка.
23 год, 10 число 3 месяца, понедельник, 18:30.
Огляделся я в кабинете и сказал, что это хорошо. Можно убирать инструменты.
Одна стена была покрыта тонким ковром из венгерской синтетики, на котором я развесил свою коллекцию блескучих никелированных пистолетов вокруг трофейного бебута. Все, что насобирал за это время.
По краям ковра два ругеровских карабина повесил, а вот пулеметы в кладовку убрал.
Под ковром разместил низкий, но длинный самодельный комод (сам сделал!), в котором держал патроны и принадлежности для ухода за оружием.
Остальные стены, что не были отданы под книжные полки, украшали фотографии из «Календаря Зорана» с автографами моих девчат. В красивых рамах, которые сам смастерил из покупного багета.
Рама фотографии Наташи Синевич была по углам затянута черным крепом.
Надо будет мне на годовщину на ее могилку в Виго съездить. Помянуть по-нашему. Местные-то не умеют.
Новая Земля. Протекторат Русской армии.
Пригород Демидовска. Поселок Нахаловка.
23 год, 14 число 4 месяца, пятница, 15:30.
Прикатил домой после лекций в колледже — после дождей я сразу пересел на трехколесный скутер типа моторикши. А что — удобно, дешево, почти везде проходимо и топлива мало кушает. Сколько мне одному того груза везти надо? Слезы.
А что до безопасности, так в наших пригородах серьезное зверье уже давно повыбили. А местный горный лев давно решил с человеком не связываться, шибко умная зверюга. И о бандитах давно уже ничего не слыхали. Обходят они протекторат Русской армии по широкой дуге. Во избежание. Только чичи время от времени на юге шевелятся. Но это от нас далеко. И егеря свой хлеб там недаром едят.
Но автомат я с собой постоянно вожу, на всякий пожарный.
Как и «маузер».
Так вот, прикатив домой, неожиданно для себя обнаружил на внешнем крыльце Дюлекан Комлеву. Одетая в незнакомую мне униформу, она в обнимку со своей длинной «арисакой» кемарила по-солдатски, сидя на большом фанерном чемодане, закутанная в хлопковую куртку. Все же еще свежо у нас в предгорьях после мокрого сезона.
Рядом с ней стояла детская коляска на больших деревянных колесах, симпатичная такая — плетеная из ротанга и окрашенная в несколько цветов. Явная самоделка. И пара вещевых мешков под ногами вместе с длинной оружейной сумкой.
Я обрадовался. Все же после нашего прошлогоднего вояжа все «звезды путанабуса» для меня — родные люди. Родня новоземельная. Ближе них никого-то на ЭТОМ свете и нет.
Новая Земля. Протекторат Русской армии.
Пригород Демидовска. Поселок Нахаловка.
23 год, 14 число 4 месяца, пятница, 17:30.
Сервировка стола в кабинете, наскоро мной собранная, уже успешно порушена. Только один стакан, наполовину наполненный темным ромом, сиротливо стоял под коркой серого хлеба нетронутым.
Большая фотография Тани из «Календаря Зорана» за ним, прислоненная к стене, по углам рамы затянута черным крепом.
Я второй раз за год осиротел на этой Новой
