Дорога до нового дома оказалась для Жоры Волынского терновой тропой. Еле-еле выкарабкавшись после тяжелого ранения, он упорно стремится навстречу своей мечте: пусть в Новом Мире, пусть на другой планете, но жить среди русских людей с любимой женщиной. Но до этого надо еще проскакать полконтинента наперегонки со смертью.
Авторы: Старицкий Дмитрий
от галлюцинаций имелось полное погружение в переживания и ощущения, даже запаховые, вкусовые и тактильные, и в то же время наблюдалась некоторая ментальная отстраненность, взгляд сверху-сбоку, как в ролевой компьютерной игре. Хотя не во всех, только в первом видении. В двух других такой отстраненности не было. Но самое интересное в том, что все эти видения воспринимались как возвращение в реальность после той наркотической тьмы.
И я рассказал им все. И про гражданскую войну, и про теракт, и про полет в космос вместо Гагарина.
Долго рассказывал. Подробно. И, похоже, местных эскулапов этой исповедью сильно впечатлил.
— Занятно. Нам такого еще никто не доводил до сведения. Про тьму говорили все испытуемые, а вот про видения — вы первый, — заметила доктор Балестерос. — Интересно то, что в большинстве ваших видений погибает ваша жена. Если это все разложить с точки зрения психоанализа…
— Вот только не надо мою психику брать на анализ, — запротестовал я. — Тем более по методикам этого венского шарлатана.
— Чем вам так не угодил Шломо Фройд? — удивился магистр Купер, догадавшись, кого я имею в виду под «венским шарлатаном».
Сам я это определение беззастенчиво стибрил у Набокова.
— А вы Сартра[32] читали?
— Не все, — ответила за Купера Балестерос.
— Только роман «Тошнота», — поддакнул магистр.
— А конкретно биографию Зигмунда Фрейда из-под его пера?[33]
Врачи отрицательно покачали головами.
— Сартру поначалу в Голливуде заказали сценарий биографического фильма про Фрейда. Но гений, как всегда, слишком глубоко копнул, и такой фильм американцы естественно ставить не стали. Тогда Сартр издал этот опус, существенно расширив его, в качестве биографического романа.
— Ну и что там такого впечатляющего? — спросила «Просто Мария».
— А то, что вся теория Фрейда, как доказано Сартром, основана всего на двух случаях! Его личной — самого Фрейда, сексуальной тяги к своей матери и такого же тяготения к собственному отцу ОДНОЙ его пациентки. И все! Никакого анкетирования, хотя бы примитивного, по закону больших чисел, он не проводил. Контрольных групп не вел. Не говоря уж о сборе статистики. Согласитесь со мной, что такой подход в корне ненаучен? Но зато был очень скандален для девятнадцатого века. И коммерчески успешен.
Я выдохся, и доктор Балестерос снова милосердно меня напоила из фарфорового носика.
— И все же психоанализ, особенно после того как в него ввели теорию архетипов Юнга,[34] — действенная методика, используемая во всем мире, — заявил магистр Купер.
— Это не методика, это ментальный наркотик, — возразил я, — существующий для того, чтобы пациент немного успокоился, а спустя некоторое время снова принес психиатру двести долларов за час легкого трепа. Проще в церковь на исповедь сходить, да и дешевле это намного.
— Ну а тем, у кого нет в религии института исповеди, или атеистам — что делать? — спросила Мария.
— Тем остается психоанализ. С той же терапевтической силой. То есть кратковременной.
— Но иногда человеку достаточно просто выговориться, — настаивал Купер, — чтобы сбросить с себя моральную тяжесть.
— За двести долларов в час? — засмеялся я им в лицо. — В нормальном традиционном обществе это стоит пять долларов на хорошую бутылку водки и бесплатный трехчасовой треп с другом. И как рукой сняло. А вот в обществе атомарном, да еще в таком, чтобы всегда и всем надо показывать «ч-и-и-из» и «о’кэй». Где только заикнись о проблемах, и на тебя тут же навесят ярлык «ламер» и будут шарахаться как от чумного. Потому что считается, что неудачник — это заразно. Там да, альтернативы нет — иди к психиатру и плати. Как за дозу наркотика. Деньги, деньги, деньги, и ничего, кроме денег. Кстати о деньгах: сколько нам будет стоить день содержания в вашей клинике? — озаботился я суровой прозой после возвышенной проповеди.
Вопрос далеко не праздный. Деньги имеют дурную привычку кончаться в самый неподходящий момент, а медицина в Европах очень дорогая, насколько помню. Операция полостная — так за сто тысяч евро тянет. А тут хоть и Новая Земля, но все же Европейский Союз. Привычки запретительной медицины, наверное, остались. Не настолько мы богатые, чтобы болеть в европейском анклаве.
— Об этом не беспокойтесь: и операции, и содержание ваше в госпитале оплачено городскими кортесами как жертвам дорожного разбоя.
— Вот как? — удивился я этому обстоятельству. — Никак эти кортесы Санта-Клаус под ручку поддержал?
— Это старая добрая традиция Новой Земли, — пояснил магистр Купер. — Идет еще с тех пор, когда на нашей дороге резвились многочисленные
