Дорога до нового дома оказалась для Жоры Волынского терновой тропой. Еле-еле выкарабкавшись после тяжелого ранения, он упорно стремится навстречу своей мечте: пусть в Новом Мире, пусть на другой планете, но жить среди русских людей с любимой женщиной. Но до этого надо еще проскакать полконтинента наперегонки со смертью.
Авторы: Старицкий Дмитрий
руку к пилотке.
— Слушаюсь.
— Ты так, да? — тихо прошипела девушка, внезапно на меня обидевшись. — И пойду…
Капитан спрыгнул на дорогу. Помог соскочить Наташке, подхватив ее под ребра.
Бойцы подали ей сверху ее автомат и сидор.
А я стоял и смотрел, как особист умелым ловеласом открывает перед Наташкой дверь «мерседеса» и усаживает ее рядом с майором.
И такая тоска поселилась в груди: зачем мы тогда революцию делали, если все на свете осталось по-старому? Тягает барин крестьянку — так у него на то право первой ночи. И нет на земле справедливости. Тогда почему именно мне стыдно сейчас смотреть в глаза бойцам?
С досады громко стукнул рукояткой автомата по крыше кабины и крикнул с надрывом шоферу:
— Что стоишь, как контуженая вошь?! Догоняй колонну!
Новая Земля. Европейский Союз. Город Виго.
22 год, 3 число 6 месяца, понедельник, 6:22.
Проснулся в холодном поту и перекрестился лежа. Слава богу, это всего лишь ночной кошмар.
И снова упал в объятия Морфея. Какие-то некачественные объятия. Не сон, а так — забытье тревожное.
Потому что я очень боялся увидеть снова этот кошмар.
Новая Земля. Европейский Союз. Город Виго.
22 год, 3 число 6 месяца, понедельник, 10:00.
— Не ожидала от тебя, Хорхе, такого наглого нарушения режима, — упрекнула доктор Мария Балестерос, снова облачая меня в филадельфийский воротник после осмотра. Еще раз посмотрела на просвет новый рентгеновский снимок моей шеи, хмыкнула и добавила: — Ты здоров, как бык перед корридой. Все. Собирайся. В госпитале тебе больше делать нечего. Разве что чужое место занимать.
Встала и пошла к выходу.
В дверях обернулась и сказала уже мягче:
— Не забудь заглянуть в мой кабинет за выпиской из истории болезни. Пригодится.
Обижена на меня доктор Мария за то, что ночью к Наташке бегал. А что на завтраке бузу устроил, отказавшись от навязчивого сервиса местных санитарок, это уже довесок. Ибо не фиг.
Когда я ночью молился около Наташи, откуда-то прискакала Анфиса, которая дежурила у нее:
— А че, Жора, ты без света-то тут сидишь?
И включила настольную лампу, сдвинув ее так, чтобы яркий свет не попадал на Наташкины веки, но было уже поздно.
Наташка неожиданно проснулась. Распахнула свои длиннющие ресницы. Увидела меня — и глаза сразу засияли звездчатыми сапфирами. И губы ее, непроизвольно распялившись в глупой улыбке, хрипло прошептали:
— Жорик, любый мой…
Приподняла руку, которую я тут же схватил в свои ладони.
— Все хорошо уже, милая. Я же рядом с тобой, — сказал я, целуя ее ладонь.
По Наташкиным вискам покатились горошины крупных слез.
Она всхлипнула и сказала:
— Не смотри на меня. Я страшная. Ты разлюбишь меня такую. — И повторила, возвысив голос почти до истерического крика. — Не смотри на меня! Не смотри на меня!! Не смотри на меня!!!
На ее крик мигом набежали госпитальные карги и незнакомая мне медсестра, которые пинками выпихнули меня из Наташкиного кубрика, что-то раздраженно крича в полный голос на языке, которого я не знаю.
А потом мне приснился кошмар.
Сейчас вообще гонят из госпиталя, и свиданок с Наташкой не дают.
Новая Земля. Европейский Союз. Город Виго.
22 год, 3 число 6 месяца, понедельник, 12:00.
Собрался на выписку я достаточно быстро. Сестра-хозяйка в подвальном помещении госпиталя выдала мне под роспись, что у нее значилось в перечне моего имущества. Беглая проверка показала, что все вроде бы на месте, в том числе и лламовский кольт с запасными магазинами в подсумках. И патроны все на месте. Впрочем, меня сюда и доставили вертолетом только с тем, что было на мне. Все остальное в автобусе осталось.
Там же в подвале я и переоделся, сдав обратно веселенькую пижамку и тапочки. Противно было надевать нестираные заскорузлые носки, но что поделать — стиркой моего тряпья тут никто не озадачился. Как засунули их в ботинки, так они там все это время и лежали, ароматизируя окружающее пространство.
Документы и деньги, что нашли в моих карманах врачи, выдали по отдельному списку. Не стал даже вспоминать, сколько наличности у меня тогда с собой было. Все равно основная касса у Ингеборге на руках. А мои личные деньги за самой малостью — это электронная запись на айдишке. Рассовал, что выдали, снова по карманам вместе с золотой зажигалкой трофейной, носовыми платками, сигаретами и медицинским жгутом с индпакетом.
