Наперегонки со смертью

флага.
По бокам шли «казадорес», держа винтовки со штыками в последнем карауле.
За лафетом несли склоненное знамя «милисианос рэкете». Полной знаменной группой. Ассистенты с саблями наголо.
Потом шел я с большим портретом Наташи в руках.
За мной — девчата мои с венками.
Валлийский кирасиры с автоматами на груди.
Замыкали процессию остальные «казадорес» с крышкой от гроба.
Даже кто-то из госпитальных в хвост пристроился, так и не сняв белых халатов.
И вся траурная процессия медленно в полном молчании шествовала в сторону кладбища. Броневик ехал, не превышая скорости пешехода.
Вскоре улица по обеим сторонам дорожного полотна была плотно забита зеваками и прохожими, провожающими нас хоть и скорбными, но весьма любопытными взглядами.
Неожиданно на перекрестке, выехав с боковой улицы, впереди процессии пристроился небольшой пикап «JMC» с однорядной кабиной, в его кузове как-то умудрился расположится скрипичный квартет — три скрипки и виолончель, и музыканты как бы возглавили нашу колонну.
Через минуту, выбивая слезы у всего города, выматывая душу, грянул «Третий Бранденбургский концерт» Баха. Иоганн Себастьян который.
Новая Земля. Европейский Союз. Город Виго.
22 год, 5 число 6 месяца, четверг, 22:27.
Держался я долго. Весь этот длинный день. Но вечером, на поминках, когда официальные гости уже ушли, набрался разного спиртного выше бровей.
До изумления.
До забытья.
Только чтобы быстрее отключиться и избавить себя от этой нестерпимой боли, что весь день давит мое сердце.
Новая Земля. Европейский Союз. Город Виго.
22 год, 6 число 6 месяца, пятница, 01:55.
Ночью мне девчата вызвали врача из католической больнички, потому как я не подавал никаких признаков жизни, а сефардскому госпиталю они решили больше не доверять. Вот и расстарались.
Врач из неотложки, поколдовав надо мной пару минут и приведя меня в квазисознание, выматерил девчат по-испански, заявив:
— Глупые бабы, дайте хоть проспаться мужчине, если позволили ему так напиться!
Новая Земля. Европейский Союз. Город Виго.
22 год, 6 число 6 месяца, пятница, 07:16.
Проснулся я у себя в комнате весь разбитый, уставший, похмельный и в постели с Розой. Одетой Розой. В смысле не я был одет Розой, а Роза спала в одежде.
Девушка тихонечко похрапывала во сне, и от нее выхлоп перегарный шел очень даже неслабый.
Что же мы вчера такого сотворили непоправимого?
Ах да… Наташку мою схоронили.
Зарыли такую красу неописуемую в чужую планету на новоиспанской сторонушке.
И помянули.
По-русски.
Точнее, по-новорусски. С размахом. Анфиса процессом рулила так, что приглашенные испанцы только удивлялись. Стол был больше под стать свадебному, нежели поминальному. И вино рекой. Бочонками закупали.
От осознания того, что Наташки больше нет, крупные слезы покатились непроизвольно по моему небритому подбородку.
От ощущения горечи утраты.
Непоправимой утраты.
Невосполнимой утраты.
Да как же я дальше жить-то буду, когда жить совсем не хочется?
И сушняк этот чертов привязался…
Но если поискать, то все можно найти. Фляжка плохого местного коньяка была там, куда я ее и положил вчера.
Четверть литра в одно рыло вошло без препятствий, только вот снова развезло и в сон кинуло со страшной силой. А я тому и рад. Может, во сне я снова с Наташкой встречусь? Да хоть на австралийской каторге, если все сюжеты с Россией кончились.
Новая Земля. Европейский Союз. Город Виго.
22 год, 6 число 6 месяца, пятница, 12:23.
Анфиса с Розой к моей действительной побудке подошли обстоятельно. Наверное, у Бульки консультировались как у самого опытного в нашем отряде врача-похметолога. Но саму ее до моей тушки они не пустили. Допуск к телу теперь только для старших жен, оказывается. Началась, блин, бабовщина в гареме.
Так хотелось выматериться забористо и заковыристо.
Послать всех к…
И даже в…
И направить на… тоже.
Объявить, что у меня траур и я никого не хочу видеть. Но слаб человек, и отказаться от лечения мучившей меня абстиненции было выше моих сил. Тем более что они в этой Испанщине даже капустный рассол где-то достали! Старались.
Потом холодная водочка русская из Новой