Нарцисс в цепях

сейчас буду делать.
Я шла к джипу, и все ждали, пока я открывала дверь, засовывалась на пассажирское сиденье, открывала бардачок и вытаскивала пару запасных обойм со свинцовыми пулями. Их я начала возить, когда столкнулась с одичавшими фейри. В такого фейри можно стрелять серебряными пулями с утра до вечера, и он не заметит. Но свинца они не любят. И еще у свинцовых пуль есть то преимущество, что они не убивают оборотня. Для этого годится только серебро.
Я повернулась и пошла обратно, вынимая на ходу обойму из пистолета. Ее я положила в карман, хотя она там не очень помещалась, сунула новую обойму и вдвинула до щелчка.
Элизабет наконец-то стала глядеть озабоченно, когда до нее оставались только две машины. Любой другой наверняка поспешил бы удрать, но здравый смысл никогда не входил в число достоинств Элизабет. Я уже наставила на нее пистолет, очень спокойно приближаясь, когда она сказала:
— Не посмеешь.
Я смотрела на нее сквозь прицел и ничего не ощущала. Внутри меня было огромное пустое пространство — абсолютно спокойное, невозмутимое. Но в центре этой мирной невозмутимости было крошечное ядрышко удовлетворения. Мне слишком уж долго хотелось это сделать.
Я дважды выстрелила ей в грудь, пока она еще говорила, что я этого не сделаю. Элизабет рухнула на спину, извиваясь, царапая руками асфальт и суча ногами, пытаясь вдохнуть.
Все отошли от нее подальше. Я стояла над ней и смотрела, как она пытается вдохнуть и сердце ее хочет забиться, несмотря на дыру, которую я проделала.
— Ты все говоришь, что я не могу тебя убить как настоящая Нимир-Ра, вырвав глотку или выпустив кишки. Может быть, это скоро переменится, но я уже сейчас могу тебя застрелить, и ты будешь такой же мертвой.
Она отчаянно вращала глазами, тело ее залечивало раны. Кровь заполнила рот и выливалась наружу.
— На этот раз пули были не серебряные. Но пойди еще раз против меня, в большом или в малом, подведи еще хоть одного члена парда, и я тебя убью.
Наконец она сумела набрать воздуху для ответа и стала плеваться словами и кровью.
— Сука… ты… ты даже… — еще волна крови, — …духу не хватит… — поток темной крови изо рта, — …по-настоящему.
Глядя на нее сейчас, я поняла то, чего раньше не понимала. Элизабет хотела, чтобы я убила ее. Чтобы отправила туда, где сейчас Габриэль. Наверное, она сама не понимала, чего хочет, но если это и не было желание смерти, то очень близко к нему.
Она лежала, залечивая раны, и ругала меня, говорила мне, как я слаба. Я еще раз выстрелила ей в грудь. Она забилась, задергалась, и лужа крови под телом стала шире.
Я выпустила обойму из рукояти пистолета, положила в другой карман и снова вставила главную обойму.
— Теперь серебряные, Элизабет. Есть еще остроумные замечания? — Я подождала, пока раны затянутся настолько, что она сможет говорить. — Отвечай, Элизабет.
Она глядела на меня, и что-то в этих глазах сказало мне, что наконец-то мы пришли к взаимопониманию. Она меня боялась, а иногда ничего лучшего от человека не добьешься. Я пробовала доброту, дружбу, уважение. Когда все это не дает результата, остается страх. И он не дает осечек.
— Вот и хорошо, Элизабет. Рада, что мы друг друга поняли.
Я повернулась к остальным. Они глазели на меня так, будто у меня выросла вторая голова — и очень противная. Мика протянул мне мою одежду, и я сняла кобуру и оделась. Никто при этом не сказал ни слова.
Приладив снова кобуру, я спросила:
— Так что, войдем в дом?
У Калеба вид был больной, зато у Мики, Мерля и Джины и всех моих леопардов — довольный.
— Тебе не разрешат войти в лупанарий с пистолетами, — сказал Мерль.
— Для того и нужны ножи, — ответила я.
Он поглядел на меня, будто хотел понять, шучу я или нет.
— Да улыбнись, Мерль, у нее все заживет.
— Я начинаю соглашаться с тем, что говорили крысолюды.
— А что они говорили?
— Что ты можешь напугать до икоты сама по себе, даже не будучи Нимир-Ра.
— Это еще очень слабо сказано, — подтвердила я.
Он приподнял брови:
— В самом деле?
— В самом деле, — неожиданно встрял в разговор Натэниел. Мои коты подтвердили его слова кивками и утвердительным хмыканьем.
— Так почему вы ее не боитесь? — спросила Джина.
— Потому что нас она не старается напугать, — ответил Зейн. Он смотрел на лежащую Элизабет, еще почти не способную шевелиться. — Конечно, правила могли и поменяться.
— Только для плохих котят, — сказала я. — А теперь пошли за крысами — и к волкам.
— И еще лебеди нас ждут, — добавил Мика.
— Лебеди? — удивилась я.
Он улыбнулся.
— Ты завоевываешь друзей, Анита, даже когда