Нарцисс в цепях

почти вызывающий.
Ричард обернулся к нему. Лица его я не видела, но, очевидно, от его взгляда Джемиль сжался. Он рухнул на колени в лужу густой жидкости.
— Я не хотел тебя оскорбить, о Ульфрик!
— Это ложь! — сказал Ричард голосом ниже своего обычного — чуть-чуть выше рычания.
Джемиль стрельнул взглядом вверх и снова склонил голову.
— Я не знаю, что ты хочешь, Ульфрик, чтобы я сказал. Скажи мне это, и я сделаю.
Ричард обернулся ко мне, оставив Джемиля коленопреклоненным.
— Я не вызывал зверя Стивена. Я вырвал его из тела.
Я глянула на Стивена, все еще скорчившегося у ног Ричарда.
— Зачем?
— Обычно это делается в наказание.
— А что такого сделал Стивен?
— Ничего.
Голос Ричарда был почти так же суров, как выражение его лица.
— Почему же ты его наказал?
— Потому что мог. — Он задрал подбородок надменным жестом.
— Что с тобой творится, Ричард?
Он засмеялся — настолько неожиданно и неуместно, что я вздрогнула. Слишком громко засмеялся, слишком резко.
— Ты поняла, как вызывать зверя Грегори?
— Я ни черта не поняла, кроме того, что ты сильно не в духе и срываешь свое настроение на других.
— Ты хочешь знать, что со мной творится? На самом деле хочешь?
— Да, хочу.
— Брысь с дороги, Стивен, — сказал он, и Стивен, даже не спросив почему, просто отполз в сторону.
Мы остались стоять на расстоянии в два фута. То, что Ричард сделал со Стивеном, чуть сняло остроту его силы, но она осталась здесь, как огромная тварь под поверхностью воды.
— Открой метки, Анита, ощути, что я чувствую.
— Они открыты. Я думала, их надо открыть, чтобы понять, как ты это делаешь.
— Так все дело в моем щите?
Я кивнула:
— Я ощущаю твою ярость, Ричард, но не знаю, чем она вызвана.
— Значит, только мой щит нас разделяет…
Он качнул головой, почти улыбаясь, и убрал щит.
Меня ударило почти физически, отбросило на шаг. Злость такая резкая, что мне в горло ударила желчь. Презрение к себе такое глубокое, что у меня слезы покатились по щекам двумя горячими полосками. Страдание Ричарда удушало.
Я уставилась на него, слезы продолжали течь.
— О Господи, Ричард!
— Не жалей меня. Не смей жалеть!
С этими словами он схватил меня за руки, и в миг соприкосновения наши звери бросились вон из тел в жарком танце силы. Его зверь, невидимый, ударил в меня, метафизические когти рвали мне тело. Будто этот зверь прожирал себе дорогу насквозь. Я вскрикнула и бросила своего зверя ему навстречу, ощутила, как когти впиваются в мясо. Глаз бы ничего не увидел, но я ощущала это — ощущала шерсть и кожу, мясо и кровь под зубами и когтями. Я вопила не только от боли, но и от ощущения раздирания Ричарда. Он сделал больно мне, я отвечала ему тем же. Не было мысли, не было соображения — чистейший рефлекс.
Наши звери рвали друг друга. Мы оба свалились с воплем на пол. Я смутно ощущала руки Ричарда на своих, будто он не мог разжать пальцы.
Вокруг нас люди зашевелились, сдвинулись с мест, но никто не вмешался. Когда мы упали, все отшатнулись, будто боясь коснуться. Зазвучали голоса:
— В чем дело? Что происходит? Анита, Анита! Ричард, держи!
Вдруг его зверь оказался во мне компактной тяжестью, но это было не больно. Обе энергии лежали тихо, прижавшись друг к другу — не переплетясь, просто прижавшись. Я почти ощущала твердое прикосновение его зверя к чему-то внутри меня, у чего были кости и мех, и это не была я. Ничего не было слышно, кроме шума крови в голове. Я ощутила на себе тяжесть Ричарда, и только потом, взглянув, увидела, что он на меня свалился. Его голова легла ко мне на грудь. Его пульс отдавался у меня в теле, его сердце колотилось напротив моего желудка. Я была покрыта холодной слизью из тела Стивена. Во-первых, я лежала в ее луже, во-вторых, ею был покрыт Ричард. Придется перед сном пойти в душ, хотя уже и рассвет. И болело все, будто меня избили. Я знала, что двигаться будет трудно.
Все стояли вокруг нас, глядя вниз. Я обрела голос, хриплый, но все же отчетливый.
— Слезь с меня.
Ричард медленно поднял голову — будто ему тоже было больно.
— Я сожалею.
— Да, в этом ты мастер. А теперь слезь с меня.
Он не шевельнулся, даже стал тяжелее, руки его держали меня сбоку за талию.
— Ты все еще хочешь помочь Грегори?
— Да. Мы же для этого все и устроили?
— Тогда давай попробуем еще раз.
Я напряглась и попыталась вывернуться из-под него. Он сильнее сжал руки:
— Спокойней, Анита, это не будет больно. Я так думаю.
— Индюк тоже думал. Это чертовски больно. Пусти меня, Ричард.
В моем голосе начинала слышаться злость — и страх. Злость