Нарцисс в цепях

была опасной для, жизни. Ты это уже доказал. На тебе ни царапины.
— Да, я ее заживил, но не каждый оборотень мог бы. Рана от зубов вампира очень похожа на рану от серебра. Она может убить, и почти у всех у нас она заживает не быстрее, чем у человека. — Он подступил ко мне вплотную, зелено-золотые глаза сверкали гневом. — Он хотел меня убить, Анита, не обманывай себя.
— Он прав, ma petite. Если бы он меня не остановил, я бы вырвал ему горло.
— Что ты говоришь? — обернулась я к Жан-Клоду.
— Я увидел, как он навалился на тебя, и меня захлестнула ревность. Я хотел его убить, ma petite. Он защищался.
— Последний удар был лишним. Драка уже прекратилась.
Жан-Клод посмотрел поверх меня на Мику, и что-то отразилось на его лице — уважение, кажется.
— Если бы кто-то сделал мне то, что я сделал ему, у меня не было бы выбора, кроме как ответить… — Он поискал слово и выбрал его: — Недвусмысленно.
— Недвусмысленно? Он тебе чуть-чуть горло не перерезал.
— После того, как я попытался сделать это ему.
Я замотала головой:
— Нет, нет, я бы…
— Ma petite, ты действительно хочешь сказать, что если бы кто-то попытался вырвать тебе горло, покушался бы на твою жизнь, ты бы его не застрелила?
Я открыла рот, чтобы возразить, — закрыла его, начала снова — и остановилась. Посмотрела на Мику, на Жан-Клода, снова на Мику.
— Ну… да, черт побери.
— Нимир-Радж ответил так, как должен был. Он готов приспосабливаться до определенного рубежа — рубежа, за которым компромисс невозможен.
Мика кивнул — неуклюжее движение для мохнатого тела:
— Да.
— У тебя такое же правило, ma petite, как и у меня. Мы только проводим черту на разных уровнях. Но черта есть у каждого из нас.
— Как вы можете об этом так хладнокровно рассуждать? Вы же, черт вас побери, чуть друг друга не убили!
Они переглянулись, и было в этом взгляде что-то мужское, непостижимое, будто сам факт, что я женщина, исключает понимание, и объяснить этого они не могут. Что мне все и объяснило.
— Понятно, парни. Вы чуть не убили друг друга, и потому вы теперь лучшие друзья.
Жан-Клод совершенно по-галльски пожал плечами — лицо его все еще было покрыто кровью Мики.
— Скажем лучше, что мы пришли к пониманию.
Мика согласился.
— Боже ты мой! Только мужчины могут из такой стычки выйти друзьями.
— Вы с мсье Эдуардом — друзья. Разве вы не начали с того, что пытались убить друг друга? — спросил Жан-Клод.
— Там другое.
— Что же?
Я попыталась спорить дальше, но остановилась, потому что это было бы глупо.
— Ладно, ладно. Так что дальше? Вы поцелуетесь, и инцидент исчерпан?
Они снова переглянулись, и взгляд опять был многозначительный, но значил уже другое.
— Черт вас побери обоих!
— Я думаю, надо начать с извинений, — сказал Жан-Клод. — Я выражаю искреннее сожаление за потерю самообладания.
— Я тоже, — ответил Мика и добавил: — И я сожалею, что вынужден был покуситься на твою жизнь.
Интересная формулировка. Не за то, что тебя чуть не убил, а за то, что вынужден был покуситься на твою жизнь. Я заметила у Мики этот штрих — беспощадность. Не сильнее, чем у меня, но все равно меня это тревожило. Не знаю почему, но тревожило.
Не зная, что делать, я решила двигаться дальше — у нас было еще одно дело.
— Ты достаточно оправился, чтобы помочь мне извлечь Дамиана из гроба?
— Я израсходовал все свои резервы, ma petite. Мне снова надо подкормиться. — Он поднял руку, предупреждая возражение. — Не ardeur, всего лишь кровь.
Ничего себе «всего лишь».
— Я тебе уже предложил кормиться от меня, — сказал Мика. — Предложение остается в силе.
— Мика, нет! — возразил Мерль.
Мика взял высокого телохранителя за локоть:
— Ничего страшного.
— И ты не боишься, что я снова вырву тебе горло? Я бы на твоем месте послушался телохранителя.
— Ты сказал, что мы пришли к пониманию.
— Это верно.
Они смотрели друг на друга, и просто ощущалось, как заливает комнату тестостероном.
Мика улыбнулся — или попытался улыбнуться. В полулеопардовой форме это был оскал белых клыков на фоне черного меха.
— К тому же, если ты меня еще раз так укусишь и это не будет любовная игра, я тебя убью.
— Все, что захочешь, — сказал Жан-Клод и засмеялся тем смехом, который ласкал мне кожу, заставлял вздрагивать. Мика тоже на это отреагировал — глаза его расширились. Он никогда не слышал, как смеется Жан-Клод. Но если он думал, что это смех — нечто особенное… в общем,