Нарцисс в цепях

меня схватить. Когда я вышла на открытое место, у меня из груди вырвался выдох, который я сама не заметила, как задержала.
Химера встал рядом, и я чуть отодвинулась в сторону. Мое внимание привлекло какое-то движение, но это лишь один из висящих медленно покачивался, потревоженный Химерой. Все они были с отметинами: когтей, порезов, ожогов. У одного не было ног ниже колен. Я обернулась к тому, что висел передо мной, и сама почувствовала, как бледнею. Ничего не могла поделать. Но я не закричала. Не впала в панику. А бессознательное мне не подконтрольно. Мне и с сознательным хватало хлопот.
— Где мои леопарды? — спросила я почти нормальным голосом. Миллиард мне за это очков.
— Твой леопард здесь, — сказал он и подошел к тяжелому белому занавесу, скрывавшему почти целиком ближайшую стену. Он потянул за шнур, и занавес раздвинулся. За ним была ниша, и там к каменной стене за запястья и лодыжки была прикована Черри. Кожаная груша-кляп торчала у нее изо рта, светлые глаза вылезали из орбит. Слезы промыли дорожки в засохшей крови. Лицо было нетронуто, но кровь откуда-то взялась.
— Она залечила все, что мы с ней сделали, — сказал Химера. Рядом с ним, будто по зову, появился змей Абута. Химера потрепал его по голове, как треплют любимую собаку. — Абута оказался весьма талантлив в таких вещах.
Я с трудом сглотнула слюну и попыталась не разозлиться. От гнева толку не будет. Помощь идет. Мне надо только продержаться, пока она появится. Я огляделась.
По всей стене висели прикованные мужчины. Я никого из них не узнала. Какое-то было в них единообразие — моложавые, по крайней мере не старые, хорошо сложенные, некоторые худощавые, другие мускулистые, всех рас, всех типов, все симпатичные. Интересно, сколько ушло у Нарцисса времени на поиск всех этих привлекательных юношей?
Мики на этой стене не было. Комната на поляроидном снимке больше была похожа на альков, где висела Черри. Я посмотрела на еще закрытую часть занавеса. Он там?
Я подошла к Черри, сама того не осознавая, и она шевельнулась в цепях. Я остановилась, обернулась и увидела, что она смотрит на Химеру, а не на меня. Он не двинулся, насколько я могла судить, но что-то он сделал такое, что ее напугало, и я поняла что. Его глаза снова стали звериными, вернулась жутка ухмылка. Это снова был Химера, и — интуиция, если хотите, — я поняла, что он делает больше палаческой работы, чем остальные две личности.
— Освободи ее, — сказала я, будто не сомневаясь, что он выполнит мою просьбу. Но я не была слишком в этом уверена.
Он протянул руку к ее лицу, и я поймала его за запястье.
— Освободи ее.
Он снова улыбнулся той же неприятной улыбкой.
— Мне очень не хочется утратить одну из немногих женщин, которые у нас тут есть. Нарцисс может иметь дело с обоими полами, но женщин он в стаю не допускает. У настоящих пятнистых гиен матриархат, и он боится, как бы этот инстинкт не ъзял верх, если он приведет сюда женщину. Он тогда потеряет стаю, потому что он — недостаточно женщина, чтобы ее удержать.
— Я всегда рада узнать новый зоологический факт, — сказала я, — но давай освободим Черри от цепей и выведем ее отсюда.
— А твой любовник? Мика?
Я встретила взгляд этих разных звериных глаз, стараясь не выказать страха на лице.
— Я так понимаю, что ты оставил его напоследок, для финала, в некотором смысле.
Голос мой был уже не спокойный, а рваный. По тону можно было подумать, что мне все равно, но я не могла приглушить бьющийся на шее пульс.
Он улыбнулся шире, и я смотрела, как эти звериные глаза наполняются человеческим выражением. Ожиданием. Предвкушением. Предвкушением моего страдания, я думаю.
Он медленно открыл занавес, открывая Мику, прикованного за руки и за ноги к стене, как Черри. Но у него, в отличие от нее, раны не зажили. Правая сторона лица у него была страшно избита. Глаз заплыл полностью, покрытый коркой засохшей крови. Тонкий изгиб челюсти так распух, что казался не настоящим. Разбитые и опухшие губы скривило на сторону. Видны были розовая изнанка рта и полоска зубов там, где рот не закрывался.
Я услышала тихий ах, и произнесла его я. Почти всхлипывание, а этого я не могла себе сейчас позволить. Если Химера поймет, насколько это меня ранит, он еще больше изувечит Мику. Но я не могла не дать себе его коснуться. Должна была, только тогда я могла бы поверить, что это взаправду он. Увидеть — для меня еще не значит поверить.
Я тронула здоровую половину его лица. Веки на этой стороне задрожали и раскрылись. Сначала был миг облегчения, потом, я думаю, он увидел Химеру и глаз его раскрылся шире. Он попытался что-то сказать, но рот не открывался. Только тихие болезненные звуки доносились оттуда.
Химера