Наше дело правое

На опыты.
Мальчишка продолжил старательно пялиться на палубу между собственных ступней. «Совсем распустился, раньше хоть пугался, теперь уже не верит», — огорченно подумал Льюис. Как старший офицер, коммандер имел Право на раба и достаточно средств, чтобы его содержать. Он мог бы позволить себе и двух, но, привыкнув за полвека к суровой простоте казарменной жизни, Льюис с трудом представлял, чем занять хотя бы одного. Коммандер прекрасно обошелся бы вообще без обслуги, но как гласит Святая Конституция: «Священное право, которым не пользуются, перестает быть Священным Правом, а сотрудник, ограничивающий свои Свободы, — хуже животного», а он и так считается «почти чрезмерно консервативным». Да и положение обязывает. В конце концов, этот белый — часть того статуса, которого Льюис добивался всю свою жизнь.
Коммандер приказал «оздоровителю» перейти на менее интенсивный режим и погрузился в воспоминания о трудной судьбе своего рода. Потомственный военный, он не представлял себе альтернативы воинской службе. Его прадед был в числе героев, прорвавшихся через противоракетную оборону и сбросивших «штуку» на Пекин, еще до Исхода. К несчастью, прадед погиб, когда желтокожие вероломно разбомбили военный аэродром в Неваде. Бывший прадедов подчиненный, Стенфорд Дули, сейчас гранд-адмирал флота, а деду пришлось начинать службу без всякой поддержки за спиной. Тогда же он предпочел десант флоту, и с тех пор Льюисы хранили верность своей Корпорации. Дед успел дослужиться до капитана, но его карьеру и Право на жизнь перечеркнул Контакт. В квадрате Бета Драконис удалось найти подходящую для сотрудников планету, но, к несчастью, она оказалась захваченной могучей негуманоидной цивилизацией. Вероломные Чужие коварно атаковали развернувшиеся штурмовые крейсеры и, если отбросить официальную пропаганду, дали «Ковчегу» такого пинка под зад, если, конечно, можно говорить про «зад» и «ноги» применительно к гигантскому космическому кораблю, что тому едва удалось унести ноги в гиперспейс. Отец коммандера, Джонас Льюис, умер своей смертью, не поднявшись выше старшего сержанта. Только и сумел, что обзавестись потомком и устроить его в учебку. Муштра восемнадцать часов в сутки, жизнь как в преисподней, и капрал Хокинс в качестве полномочного представителя Коммунофашиста на борту. Для большинства кадетов посвящение в сотрудники десанта было пределом мечтаний. Но не для Льюиса. И он начал пробиваться наверх. Восемь часов в сутки в тренажерном зале, шесть часов в видеотире, два часа имитации боевых действий, в штурмовой броне или полном скафандре, с разрегулированными или вовсе отключенными сервомышцами… Большинство кадетов доползало до койки и отрубалось, те, у кого хватало сил воспользоваться Правом на личное время, развлекались, играя в кости и карты и бегая за бабами…
Льюис хмыкнул. Это в теперешнее поколение десанта генетически зашита тяга исключительно к ИРНИ,

да и молодые офицеры, несмотря на снятые блоки, прогрессивно предпочитают виртуальные сексоимитаторы или молоденьких гардемаринов, коммандер в вопросе взаимоотношений полов остался, как было записано в его личном файле, «узколобым консерватором», что, впрочем, в его Корпорации допускалось.
Дружки гуляли, а он забирался под койку после отбоя и до одури зубрил украденные в хранилище для младших офицеров файлы по тактике и военной истории. И вот результат: его однокашники уже к тридцати годам превратились в заплывшие жиром развалины, организмы не выдерживали нагрузок и грубой химии, последний, не дотянув до сорока, был с надлежащими почестями отправлен в конвертор на встречу к Богу-Президенту, а Льюиса заметили, оценили и произвели в сержанты. Он участвовал в подавлении Латинского мятежа, отличился на войне с Либертарной ересью и быстро продвигался по карьерной лестнице, с самых низов дослужившись до высшего офицерского чина в десанте. И само собой, получил доступ к новым Священным Правам: Праву на медицинское обслуживание третьего класса, Праву на нанотехнологии, Праву на имплантаты и трансплантаты, тем самым здорово продлив свое существование.
В этом году коммандеру исполнилось пятьдесят шесть лет, но никто не дал бы ему больше двадцати пяти. А все потому, что он мог поставить перед собой цель и идти к ней, отбросив все лишнее. Коммандер заслуженно собою гордился и даже тайно презирал изнеженных отпрысков Высших, по Праву рождения получавших все, чего только можно желать. Нет, он, коммандер Сэм Льюис, сделал себя сам, и каждое его Священное Право полито собственными потом и кровью…
Вот и Соло, хоть и недосотрудник из отбросов с Внешних палуб, слеплен из того же теста,