Нашествие упырей

мне в глотку. Когти оцарапали мне спину.
Я подскочил и высвободился. Попятился назад — и пятился, пока не уперся во что-то спиной.
Я в западне, понял я. Позади — стена дома.
Ряд красных глазок уставился на меня; крысы двинулись вперед, явно намереваясь добить чужака.
Дрожа всем телом, я прижался спиной к каменной стене. И всего в нескольких сантиметрах справа от себя увидел кабель.
Тонкий телевизионный кабель. Мой взгляд скользнул по всей его длине и остановился на сточном желобе.
Крысы верещали. Когти царапали воздух. Под горящими красными глазами неустанно щелкали челюсти.
Я заставил себя прыгнуть прежде, чем они атаковали. Ухватился за кабель передними лапками. И принялся карабкаться вверх — к дождевому желобу на крыше.
Я приземлился на холодную черепицу с громким хлопком.
С колотящимся сердцем я поднялся на ноги. Я не стал смотреть вниз. Я припустил сперва по одному скату крыши, затем по другому. К фасаду дома.
Потом нырнул в забитый отсыревшими листьями сточный желоб и затаился. Переводя дух. Прислушиваясь. Принюхиваясь. Все мои чувства были на пределе.
Убедившись, что крысы за мной не последовали, я выглянул из-за края желоба. К своему удивлению, на другой стороне улицы я увидел свой дом.
Домой! От счастья мое сердце забилось, как в лихорадке.
Дрожа, я долго любовался своим домом, будто видел его впервые.
А потом, глубоко вздохнув, я сбежал по желобу вниз, на землю. Пронесся через влажную траву и пересек улицу.
Я остановился на переднем дворе. Дом был погружен в темноту. Я поднял глаза к окну моей спальни. Свет не горел.
Неужели упырь спит в моей постели?
Все ли в порядке с моими родными?
Мне необходимо попасть внутрь. Но как?
Я двинулся вокруг дома.
Но какое-то странное чувство заставило меня остановиться. Шерсть встала дыбом. Кожу покалывало.
ОПАСНОСТЬ!
Все мои чувства буквально вопили — ОПАСНОСТЬ!

Все мое тело превратилось в сплошной сигнал тревоги. Я знал, что должен испугаться. Но не понимал, чего.
Я принюхался к холодному ночному воздуху. Принюхался к острому запаху приближающегося зверя.
Я принюхался снова. Принюхивался, а зверь подошел еще ближе.
Моя шерстка встала дыбом. Я услышал шаги. Торопливые шаги, и они все приближались и приближались.
Я завертел головой. Мои уши подергивались, когда шаги становились все громче и громче.
Я уставился во тьму — и увидел его.
Сперва я увидел глаза. Огромные зеленые глаза, сверкающие в темноте, будто фары.
Потом я разглядел усатую морду. Гибкое туловище. Лапы, чуть слышно ступающие по траве.
Кот.
Герцог. Наш черный кот.
Я вздохнул с облегчением. Уж Герцог-то меня не обидит.
Герцог вперился в меня зелеными глазищами и выгнул спину дугой.
Но ведь я — не я, — вспомнил я. Я — крыса.
Мои усики задергались. Я задрожал всем телом.
Шерсть Герцога встала дыбом. Губы оттянулись, обнажая зубы. Он испустил истошный вопль — и набросился.
Я пытался улизнуть, но он был слишком проворен.
Его когти сомкнулись вокруг меня. Он прижал меня к земле.
Я заверещал, когда когти зарылись в мою шкурку.
Герцог не давал мне подняться. Он навис надо мной. Я ощущал его жаркое дыхание на своей шерстке.
Я попытался вырваться, но не смог даже пошевелиться.
— Герцог, это же я! Это Спенсер! — пытался я закричать.
Но испустил лишь тоненький писк.
А потом кот опустил голову.
Я беспомощно смотрел, как он раскрыл пасть.
Его зубы смыкались. Смыкались. Смыкались.
Кончики зубов покалывали мне грудь.
А потом скользнули по телу вниз и впились в мой мясистый хвост.
Ууууооооааааа!
Кот поднял меня с земли. И, сжимая мой хвост в зубах, принялся трясти и раскачивать взад-вперед.
Земля взметнулась вверх. Черное небо ухнуло вниз. Кот яростно мотал меня из стороны в сторону.
Вот и все, подумал я. Подохну, как крыса, замученный собственным котом.

Я чувствовал, как раскачиваюсь… раскачиваюсь вниз головой. Я пытался собраться с мыслями.
Я не намерен умереть вот так, сказал я себе. Я этого не допущу.
— Иииии-иииии-ииииии! — панически заверещал я, когда кот встряхнул меня особенно сильно. В хвосте пульсировала боль, отдаваясь во всем теле.
Еще один жестокий рывок.
Я выбросил вперед передние лапки.
Я ухватился за мех на котовьей шее. С отчаянным стоном я зарылся когтями