Самый достоверный и убедительный роман о ядерной войне СССР против НАТО. Но это не набившая оскомину постапокалиптика о выживании после атомного армагеддона, а грандиозная батальная эпопея в духе прославленного советского фильма «Освобождение». Впервые в российской литературе вы увидите боевые действия с применением тактического ядерного оружия глазами советских танкистов, летчиков, ракетчиков, десантников, морпехов, бойцов спецназа, которые громят НАТО, форсируют Ла-Манш, стоят насмерть на Кубе и наносят ответные ядерные удары по США! Но можно ли выжить и победить в атомной войне? Можно, если это будет ядерный блицкриг!
Авторы: Морозов Владислав (Прокопчик
– Да, наши.
– Эти мужики герои, – авторитетно заявил сержант. – Они здесь целый полк на себя приковали…
– Вы видели, как это было?
– Да нет, нас тогда только высадили. Видели, как в эту сторону самолеты летели. Косяками. Сначала фронтовые бомбардировщики, а потом что-то поменьше. Потом тут бабахало так, что земля тряслась, и пламя над горизонтом было до небес – шикарное такое зарево… Как раз после этого авианалета датчане в Копенгагене начали простыни из окон вывешивать – видать, испугались, что по ним тоже вот так вдарят…
– А вы тут чего делаете, товарищ сержант?
– Нам велели дорогу проверить, на предмет наличия мин или неразорвавшихся боеприпасов на проезжей части. Только нету тут ничего – все расплавилось к хреням…
– Вы живых не находили?
– Откуда тут живые? – удивился сержант. – Тут даже целых тел, по-моему, нет. Когда у них боезапас кончился, они вызвали авиацию. Бомбардировщики обычными фугасками бомбили, а истребители-бомбардировщики, как нам наш ротный объяснял, видимо, сперва долбанули неуправляемыми ракетами по танкам и всему, что тут еще двигалось, а потом засыпали чем-то кассетным и после этого, похоже, еще напалмом полили. Сам я такого никогда раньше не видел, но так нам капитан говорил. И, наверное, он прав. Иначе, думаешь, почему тут так воняет?
«Напалм», забытое слово из времен Вьетнама, подумала Наташа. Словно в подтверждение слов сержанта дальше торчали еще два изуродованных «Леопарда». Один вообще не походил на танк, а второй лежал кверху гусеницами. Интересно, чем же таким их тут бомбили, если основные боевые танки весом под полсотни тонн расшвыривало, словно картонные? Было понятно, что явно чем-то немаленьким – чуть дальше просматривались воронки диаметром метров десять и глубиной со строительный котлован.
– Вас проводить? – спросил сержант. Наташа не ответила, но он все равно потащился следом за ней. Грязь и сажа густо налипали на Наташины офицерские сапожки.
Они медленно подошли к красно-ржавой руине, которая еще недавно была «ПТ-76». В башне и корпусе чем-то похожего на катер танка зияло не меньше четырех проломов от снарядов немалого калибра, но он все-таки походил на танк – стоял с открытым башенным люком, низко осев на обгоревших бандажах катков и опустив к земле ствол пушки. Что стало с экипажем – думать не хотелось, и уж подавно не было желания заглядывать внутрь покореженной башни.
Вокруг валялись стреляные пушечные гильзы, среди которых можно было рассмотреть оплавленный огрызок «АКМСа».
– Что, кого-то родного ищете? – участливо спросил подошедший сзади сержант.
– Жениха, – ответила Наташа и всхлипнула.
– Сочувствую, – сказал сержант. – Но тут только обгорелые коробки остались. Этот танк да вон еще бронетранспортер…
Действительно, чуть дальше, возле похожего на сарай разрушенного здания лежал слегка на боку, днищем вверх, выгоревший бронекорпус «БТР-60ПБ».
Перешагивая через многочисленные попадавшиеся на пути препятствия, Наташа подошла ближе. Вокруг густо лежали гильзы и невообразимое мятое железо. В одном месте валялся обгорелый армейский ботинок натовского образца, из которого торчало что-то, похожее на обмотанную горелыми тряпками палку (думать о том, что это, скорее всего, чья-то оторванная почти по колено нога, Наташин мозг отказывался). Дальше лежало несколько натовских же касок вперемешку с останками автоматических винтовок и обрывками недогоревшей амуниции. А возле них Наташа увидела нечто знакомое – деформированный огнем ящик с гофрированными стенками и дырками на месте расплавившихся тумблеров сверху, очень похожий на нашу армейскую рацию «Р-159».
Она подошла и нагнулась. Рядом с мятой коробкой рации торчали из земли фрагменты чего-то, смутно похожего на человеческую руку – обгоревшие костяшки пальцев все еще сжимали оплавленный «макаров» (точно такой, как тот, что сейчас лежал у Наташи в кобуре и из которого она два раза в год стреляла в бригадном тире на «удовлетворительно» и «хорошо», а точнее – в белый свет, как в копейку) с выскочившим на задержку, как бывает после полного израсходования всех патронов, стволом.
Наташа поддела носком сапога бывшую рацию, и под ней среди серо-черной сажи и пепла вдруг блеснуло что-то яркое. Наташа нагнулась и подняла это нечто. У нее в руках был полусгоревший хлопчатобумажный черный берет морского пехотинца, а тем самым ярким пятном была каким-то образом уцелевшая на его лицевой части солдатская эмалевая красная звездочка с овальной золотистой окантовкой. Сохранился и красный треугольный флажок с золотистым якорьком, справа от кокарды. Затылочная часть и верх берета очень сильно обгорели, но и
