Самый достоверный и убедительный роман о ядерной войне СССР против НАТО. Но это не набившая оскомину постапокалиптика о выживании после атомного армагеддона, а грандиозная батальная эпопея в духе прославленного советского фильма «Освобождение». Впервые в российской литературе вы увидите боевые действия с применением тактического ядерного оружия глазами советских танкистов, летчиков, ракетчиков, десантников, морпехов, бойцов спецназа, которые громят НАТО, форсируют Ла-Манш, стоят насмерть на Кубе и наносят ответные ядерные удары по США! Но можно ли выжить и победить в атомной войне? Можно, если это будет ядерный блицкриг!
Авторы: Морозов Владислав (Прокопчик
без того было понятно, что головной убор сохранился чудом.
И точно так же Наташа уже поняла: ничего больше на память о Диме у нее не останется, хотя, возможно, у всех, кто погиб здесь накануне, и будет со временем братская могила с гранитным надгробием, а может, и посмертные боевые ордена. Мы способны воздавать должное мертвым героям, но не умеем беречь и ценить людей, пока они живы…
Подняв обгорелый берет, Наташа, уже не сдерживаясь, заплакала и медленно пошла на плохо слушающихся ногах назад, к своему грузовику.
Пехотный сержант понимающе отстал и стянул с головы пилотку.
А конопатый водитель «Урала», младший сержант Боря Маурин, глядя на идущую к машине рыдающую Наташу, вдруг вспомнил, где и когда он ее раньше видел. Такое обычно запоминается непроизвольно и потом так же непроизвольно вспоминается. Накануне всего этого, за день или два до того. Погрузка техники на корабли в Балтийске. Он сидит на башне «ПТ-76» и разглядывает в бинокль двух обнимающихся влюбленных в форме морской пехоты. И получается, что именно она, его сегодняшняя неожиданная попутчица, стояла тогда у складов на пару с симпатичным бойцом, который теперь, скорее всего, превратился в пепел…
Господи, что же эта проклятая война с людьми делает, подумал Маурин, заводя двигатель. Над шоссе стоял рев дизелей и лязг гусениц – с юга на дорогу в густых сизых облаках выхлопного газа выдвигалась очередная колонна танков «Т-62»…
Сводный отряд 61-го гв. танкового полка 10-й гв. танковой дивизии ГСВГ. Район Ламмерсдорфа, южнее г. Ахен, недалеко от бельгийской границы. Северный Рейн – Вестфалия. ФРГ. Ночь с 13 на 14 июня 1982 г. Четвертый день войны.
Проснулся я в эту ночь непонятно от чего. И вроде даже никаких посторонних звуков или, к примеру, выстрелов поблизости слышно не было. Хотя с теми, кто хоть раз побывал на войне, это бывает. Если у тебя более-менее здоровый организм, вырабатывается особого рода привычка – внутренне настраиваешь его на пробуждение в какой-то определенный момент и в итоге просыпаешься-таки тогда, когда нужно. Некоторые называют это «внутренние часы» или «внутренний будильник». Ну а у меня эта война не первая по счету, так что родной организм меня не подвел – собирался проснуться в два часа ночи и проснулся, как планировал. Самое время было очухаться и оценить обстановку.
Я спал в боевом отделении «Т-72», прямо на своем сиденье у рации, а мой экипаж в составе Прибылова и Черняева похрапывал снаружи, на расстеленном поверх МТО брезентовом чехле. Вообще сейчас почти весь наш сводный отряд (или бригада, назовите как хотите), кроме дежурного офицера, часовых и нескольких экипажей разведчиков и химиков на «БРМ-1» и «БРДМ-2», патрулировавших окрестности (после сообщения о взрыве склада американских химических боеприпасов под Бременом и последующих атомных взрывах на территории Голландии нам приказали всячески усилить химическую и радиационную разведку, хотя кому это надо и что это даст, было непонятно – ведь от нас это километров на 300 севернее и ветер все время дул явно не в нашу сторону, ну да начальству виднее), дрых без задних ног.
Мы все толком не спали последние двое суток, и я уже видел, что мои офицеры, не говоря уже о рядовых бойцах, плохо соображают и заговариваются. Еще немного – и мехводы начнут засыпать прямо за рычагами, а потом сковыривать танки в кюветы, как это обычно бывает в таких случаях. Поэтому когда после изнурительного, продолжавшегося почти целый день марша по летней жаре мы наконец вышли в заданный район, вылезли из своих жестянок и получили по радио приказ стоять на месте и ждать дальнейших распоряжений (каковые мне следовало получить от некоего «представителя ставки», который должен был прибыть к нам лично «в течение ближайших часов»), я было собрался приказать отдыхать.
Но тут неожиданно продолжились неприятные сюрпризы. Сначала пропала связь, потом поступил кодированный сигнал «Боровая брусника» (а это, надо сказать, серьезно, поскольку означает вероятность близкого ядерного удара, если бы удар был по нам, был бы сигнал «Красная калина»). Пришлось объявлять тревогу и задраиваться в машинах, попутно молясь всем богам о том, чтобы химики нашего капитана Сырцова вовремя определили эту лютую смерть без вкуса, цвета и запаха. Часа три мы пребывали в нервном состоянии шухера, потом рации ожили и последовала отмена «атомной» тревоги. Химики повышенной радиации,
