Самый достоверный и убедительный роман о ядерной войне СССР против НАТО. Но это не набившая оскомину постапокалиптика о выживании после атомного армагеддона, а грандиозная батальная эпопея в духе прославленного советского фильма «Освобождение». Впервые в российской литературе вы увидите боевые действия с применением тактического ядерного оружия глазами советских танкистов, летчиков, ракетчиков, десантников, морпехов, бойцов спецназа, которые громят НАТО, форсируют Ла-Манш, стоят насмерть на Кубе и наносят ответные ядерные удары по США! Но можно ли выжить и победить в атомной войне? Можно, если это будет ядерный блицкриг!
Авторы: Морозов Владислав (Прокопчик
как в жопе, а тогда все-таки светло было.
Похоже, темное воплощение городка не совпадало в его мозгах со светлым…
Вдруг он резко затормозил, я, помянув ебену бабушку, чуть не свалился с обреза люка вниз, на командирское сиденье, едва удержавшись обеими руками за открытую крышку этого самого люка.
– В чем дело, сержант? – спросил я его. Он молча мотнул шлемом куда-то вперед.
Там, практически поперек узкой улицы, по которой вряд ли смогли бы одновременно проехать навстречу друг другу два автомобиля, стояло, начисто перекрывая уличное движение, нечто темное и громадное. Стволы наших башенных пулеметов за моей спиной медленно повернулись в сторону возникшего препятствия. Похоже, Тетявкин таки следил за обстановкой.
Я присмотрелся – перед нами был стандартный для большинства армий НАТО зеленый тентованный трехосный грузовик американского производства. Его передние колеса были спущены, и он стоял с заметным креном вперед.
– Ну и что это за хрень, сержант? – спросил я сержанта и добавил: – Заглуши двигатель. Пока что…
– Не знаю, тарищ майор, – ответил он, глуша мотор и высовываясь по плечи из люка, сдвинул танкошлем на затылок. – Бля буду, вечером его здесь точно не было.
– Жопа ты с ушами, Зудов, а не разведчик. Вовочка!
– А?! – встрепенулся где-то внизу, на своем месте Тетявкин.
– Дай-ка сюда автомат и запасной рожок!
Он опять завозился, а потом протянул мне в люк требуемое.
Я повесил «АКМС» на плечо, сунул рожок в набедренный карман комбинезона и, стараясь не шуметь, спрыгнул с брони.
– Вы куда, тарищ майор?! – поинтересовался Зудов с тревогой в голосе.
– Посмотрю, чего там. А вы секите обстановку, воины…
Если подумать, то, что я сейчас делаю, – чистой воды мальчишество. Я же старший по команде в несколько сотен гавриков и несколько десятков единиц разнообразной боевой техники и за всю эту «сводную бригаду» теперь отвечаю. И вот, приспичило лично сходить в разведочку – гуляю с автоматом наперевес по чужому городу чуть ли не в одиночку. А все почему? Как в той уже приевшейся, исполняемой на любом официальном концерте песне – пусть солдаты немного поспят…
Я медленно обошел вражеский грузовик с маркировкой армии США, заглянув под брезент. В кузове было пусто, только на полу валялись какие-то бумажные обрывки. Спереди под машиной обнаружилась лужа – похоже, радиатор им продырявили. В капоте оказалось несколько дырок от пуль, а ветровое стекло было покрыто густой сеткой трещин, образовавшихся вокруг трех сквозных пробоин. В кабине не обнаружилось никого. Даже, к примеру, крови или стреляных гильз не было. Картинка вырисовывалась обыденная. Похоже, вражеские вояки ехали-ехали себе, потом их обстреляли (интересно, кто, наши разведчики ни о каких стычках с противником не докладывали), и они сбежали, бросив свое транспортное средство…
Ну-ну. Может, оно и так, только этот грузовик так просто с места хрен сдвинешь, тут нужен тягач помощнее нашей БРДМки…
С этой мыслью я и вернулся к БРДМ.
В этот момент в темноте раздался топот. Ну, то есть топот – громко сказано. Шум двух бегущих ног в соответствующей обуви по булыжной мостовой. Не особо сильный – похоже, в нашу сторону бежал всего один человек.
И действительно, на фоне темных домов ночного переулка слева от нас возник светлый человеческий силуэт.
Через секунду бегущий вполне по-русски заорал:
– Эй!
Из тех самых наших уродов кто-то? Да что-то не похоже…
Башня нашего БРДМ медленно развернулась в сторону бегущего. Тетявкин старался реагировать на любое изменение в обстановке. Я вскинул автомат.
Между тем светлая фигура из темного переулка подбегала к нам, сильно прихрамывая и крича:
– Рефята!!! Танкиффты!!! Сфои!!! Нафофец-то!!!
– Кажись, свой, – констатировал Зудов.
– Стой! – приказал я бегущему, приподняв автомат.
– Фы сего?! – заорал бегущий, сильно шепелявя. – Сего сфазу на муфку бефете, пфидуфки?! Сфой, я, рефята, сфой, мафь ефо еффи!!!
Когда он оказался у самого борта, я опустил автомат и посветил ему в лицо фонариком, который подал мне высунувшийся из своего люка Зудов – ему явно было интересно все происходящее. Осветив подбежавшую фигуру чуть подробнее, я понял, почему он выделялся в темноте – мужик был облачен в драный, перепачканный на коленях и локтях светло-голубой синтетический летный комбез, точно такой же, как у того, спасенного нами вчера на поле боя сбитого орла с «МиГ-23». В остальном у подбежавшего была вполне заурядная славянская физиономия (только левый глаз заплыл до китайского состояния, на лбу сочилась свежая ссадина, а недавно разбитые в кровь губы напоминали
