Самый достоверный и убедительный роман о ядерной войне СССР против НАТО. Но это не набившая оскомину постапокалиптика о выживании после атомного армагеддона, а грандиозная батальная эпопея в духе прославленного советского фильма «Освобождение». Впервые в российской литературе вы увидите боевые действия с применением тактического ядерного оружия глазами советских танкистов, летчиков, ракетчиков, десантников, морпехов, бойцов спецназа, которые громят НАТО, форсируют Ла-Манш, стоят насмерть на Кубе и наносят ответные ядерные удары по США! Но можно ли выжить и победить в атомной войне? Можно, если это будет ядерный блицкриг!
Авторы: Морозов Владислав (Прокопчик
непонятном языке страшного ночного пришельца, и добавил, явно обращаясь к своему раскосому коллеге: – Ryadovooi Urasbaew! Uvedi plennogo w grusovik! I poostorognee s nim! Ponial, uryuk?
– Wstawai, сhurka amerikanskaya! – сказал монголоидный солдат с какой-то странной интонацией, поднимая Уайта с мостовой за грудки…
Но это было утром.
А пока я опустил автомат. «АКМС» – это, конечно, не «АКМ» с его основательным прикладом, но с него хватило и удара затыльником ствольной коробки.
Немка тихо заплакала, явно ожидая худшего.
Было ей двадцать два года, звали ее Ютта Райнброк, и вляпалась она в эту ночную передрягу чисто случайно. До начала того, что по-прежнему почему-то упорно не считалось войной, она училась на фармацевта и работала провизором в аптеке своего дяди Людвига, который очень хотел со временем передать семейный бизнес кому-то из родственников. Когда все завертелось и начались авианалеты (хотя здешние городишки и поселки русские и не бомбили), прижимистый дядя тут же велел закрыть аптеку и, как и большинство местных обывателей, запасся провизией и спрятался в своем загородном доме. А накануне какой-то знакомый, служивший в местной полиции, сказал дяде Людвигу, что с востока приближаются танки русских, американцы, похоже, уходят, а бундесвер вот-вот прекратит огонь. Услышав все это, дядя на подсознательном уровне (видимо, вспомнив прошлую войну и свои «подвиги» в рядах фольксштурма) вдруг осознал, что, похоже, поторопился покинуть городскую черту, поскольку у него в аптеке осталось много такого, стоимость и ценность чего может очень кардинально повыситься в случае полномасштабной войны или возможной оккупации. Например, инсулин и наркосодержащие препараты.
Сам дядя Людвиг был уже стар и генетически труслив для выполнения работы водителя и грузчика и слишком жаден для того, чтобы нанимать на подобную работу кого-то постороннего. На его счастье, племянница, которая вообще-то собиралась уезжать в Бельгию, а оттуда куда-нибудь подальше от войны – во Францию или Испанию, еще была в городе. И он сумел-таки уговорить племянницу вывезти из аптеки наиболее ценные лекарства, для чего пообещал снабдить Ютту деньгами и автомобилем для последующего отъезда. А пока она должна была использовать этот самый автомобиль в качестве грузового такси. Первые два рейса от аптеки до дядиного загородного дома прошли нормально, хотя неподалеку уже и ездили бронемашины русских. А вот во время третьего рейса на ночной улице навстречу легковушке (фары Ютта не зажигала) вылетел американский армейский грузовик, который врезался в нее. Ну, или она в него врезалась – много ли в темноте разберешь, тем более что американцы тоже ехали, не включая фар. Как потом оказалось (Ютта немного знала английский), американцы умудрились сломать при столкновении переднюю ось. Из-за этого они были очень недовольны и раздражены – всем скопом вылезли из машины, выволокли Ютту из помятого «Фольксвагена» и тут же проделали с ней то, о чем ей когда-то с ужасом рассказывали бабушка и тетушки. До сегодняшнего дня Ютта считала американцев культурными людьми и в эти страшилки времен конца Второй мировой войны категорически не верила. Как оказалось – совершенно зря.
Поначалу она смотрела на появившегося непонятно откуда чужака в черном (кстати, умненькая Ютта, иногда смотревшая по телевизору выпуски новостей, где западногерманских обывателей периодически пугали «советской угрозой», все-таки поняла, что, похоже, видит перед собой русского танкиста) с ужасом, но через минуту ее настроение и выражение лица разом переменилось, поскольку далее она услышала примерно такие слова, произнесенные этим самым танкистом неправильно, но очень четко, на чудовищном ломаном немецком:
– Frau. Sie. Jetzt. Anzien ein Trouses. Und. Schnelle laufen. Renen vor hier. Nach Hause. An Mutti und Fater. Oder. Das schleht. Und Schieserei.
В переводе на русский это должно было звучать примерно как:
– Женщина. Вы. Сейчас. Одели трусы. И. Быстро побежали. Отсюда. Домой. К маме и папе. Или. Будет плохо. И стрельба.
Я очень сильно надеялся, что эта мадам все-таки сумеет понять основной смысл моих слов. И, похоже, она действительно поняла, поскольку не стала что-то говорить или переспрашивать и, натягивая на полном ходу трусы и брючки, резво учапала на четвереньках вверх по улице и затем свернула куда-то в переулок. Не заблудится, если местная.
Я поднял и закинул за плечо винтовку «М-16» обездвиженного негра.
Так, чисто автоматически, на всякий случай. Потом вернулся к грузовику.
– Ей, есть тут кто живой? – спросил я, всунувшись под брезент, в темный кузов. – Который тут Вацек?!
– Тak est, –
