Самый достоверный и убедительный роман о ядерной войне СССР против НАТО. Но это не набившая оскомину постапокалиптика о выживании после атомного армагеддона, а грандиозная батальная эпопея в духе прославленного советского фильма «Освобождение». Впервые в российской литературе вы увидите боевые действия с применением тактического ядерного оружия глазами советских танкистов, летчиков, ракетчиков, десантников, морпехов, бойцов спецназа, которые громят НАТО, форсируют Ла-Манш, стоят насмерть на Кубе и наносят ответные ядерные удары по США! Но можно ли выжить и победить в атомной войне? Можно, если это будет ядерный блицкриг!
Авторы: Морозов Владислав (Прокопчик
ни на есть гражданского облика. Кажется, они что-то кричали по-немецки, а еще вроде бы был слышен детский плач.
– Черняев, стой! – скомандовал я.
Почему я так скомандовал – сам не знаю. Может, оттого, что на другой войне, далеко отсюда, насмотрелся на мертвых детей. Правда, те дети были чернокожими…
Наш танк встал. Фигуры приблизились, и теперь я рассмотрел, что это была перепачканная землей и копотью темноволосая женщина лет тридцати в темных модельных туфлях, разодранных на коленях чулках, мятой светло-коричневой юбке до колен (когда они подошли ближе, я понял, что это на ней юбка-брюки, нечто вроде удлиненных шорт или укороченных брюк с широкими штанинами) и вылезшей из-за пояса кремовой блузке, тащившая за собой практически за шиворот рубашки упирающегося мальчонку лет пяти-шести. Интересно, откуда они свалились? Абсолютно без вещей, и одеты совершенно неподходяще для пеших прогулок. Да чего там, у них на одежде даже карманов не было. Похоже, ехали на машине по шоссе и, когда началось, влипли по самое не могу. Далеко же они забежали с испугу – тут до шоссейки километра два с половиной, не меньше.
Похоже, им действительно досталось – правой рукой женщина держалась за талию (под ее пальцами на блузке расплывалось влажное темное пятно), а левой подталкивала вперед пацана, который ревел в голос. Видимо, было от чего – левый рукав пошитой из ткани с изображениями каких-то явно мультяшных зверушек, вроде слоников и бегемотиков, рубашонки мальчика был весь в крови. Оба были ранены, и серьезно.
– Господа русские офицеры! Ради бога! Пожалуйста, спасите моего сына! – закричала оказавшаяся довольно симпатичной при ближайшем рассмотрении женщина явно практически из последних сил, подходя ближе к танку и в изнеможении то ли садясь, то ли падая на грязную лобовую броню. Высунувшийся из своего люка чумазый Черняев посмотрел на меня, как на полудурка. Может, в данный момент он и был прав…
Во всяком случае, надеюсь, что я все-таки правильно понял слова, сказанные этой раненой немкой, – мы же, по дурости своей, немецкий знаем лишь в минимально-допросном объеме.
– Прибылов, давай аптечку! – приказал я, вылезая из люка.
– Ты чего это, танкист? – удивился летун. – Они же немцы!
– Тебя послушать, так выйдет, что сейчас не 1982-й, а 1945 год. Вон, в ГДР тоже немцы, старлей. И мы сейчас воюем и погибаем потому, что на них сбросили атомную бомбу. Ты же их врагами не считаешь?
– Это другое, – несколько смутился летчик.
– Вот то-то и оно. А меня, старлей, вообще-то не учили с женщинами и детьми воевать. Давай лучше помогай!
Втроем мы разорвали тугую упаковку индивидуальных перевязочных пакетов, а потом быстро и неумело, хотя и достаточно туго (я отметил про себя, что наиболее подготовленным из нас по части медпомощи оказался, как ни странно, Прибылов) перевязали женщину и пацана. Женщине я потом вколол в руку шприц-тюбик с обезболивающим, при ее ранении это было необходимо. Как я сумел рассмотреть во время перевязки, у обоих были пулевые ранения – у женщины в живот, а пацану по касательной, без повреждения кости, царапнуло левую руку повыше локтя. Хотя при его габаритах могло таким попаданием и вообще руку оторвать. Выглядело это странно, поскольку огонь из стрелкового оружия мы сегодня практически не вели, а если мотострелки и стреляли, то километрах в трех-четырех отсюда. И на шальные пули эти ранения как-то не походили…
– Садитесь на танк, – как мог, попытался объяснить я женщине на своем корявом немецком. – Сейчас мы вас отвезем к врачам.
Она только кивала, когда мы кое-как разместили их с пацаном на крыше моторного отделения. Женщина бессильно лежала на спине, а мальчик сидел рядом и, глядя ей в лицо, продолжал, тихо подвывая, плакать, с явной опаской косясь на чужих дядей в черных комбезах и диковинных шлемофонах.
– Кто это вас? – спросил я немку, забираясь в люк. Точнее – попытался спросить.
Она выдала в ответ длинную фразу, смысл которой я понял явно не до конца. Короче говоря, в целом я оказался прав. Их семья ехала на запад по этой дороге, когда американские танки вдруг пошли в атаку и началась сильная стрельба. Бросив машину, они побежали в лес. Но в лесу по ним начали стрелять американские солдаты, которые кричали, что посторонним здесь ходить запрещено. В общем, мужа женщины, который попытался с ними заговорить, американцы пристрелили, а они с сыном успели получить по пуле, пока добежали до ближайших кустов. На их счастье, чуть позже начался авианалет, на лес стали падать сбитые самолеты и американцам стало не до них… Как-то так.
– Немного потрясет, – предупредил я немку, которая, похоже, уже отключалась, находясь на грани потери сознания,
