Самый достоверный и убедительный роман о ядерной войне СССР против НАТО. Но это не набившая оскомину постапокалиптика о выживании после атомного армагеддона, а грандиозная батальная эпопея в духе прославленного советского фильма «Освобождение». Впервые в российской литературе вы увидите боевые действия с применением тактического ядерного оружия глазами советских танкистов, летчиков, ракетчиков, десантников, морпехов, бойцов спецназа, которые громят НАТО, форсируют Ла-Манш, стоят насмерть на Кубе и наносят ответные ядерные удары по США! Но можно ли выжить и победить в атомной войне? Можно, если это будет ядерный блицкриг!
Авторы: Морозов Владислав (Прокопчик
и скомандовал Черняеву: – Давай вперед!
– Ведь не довезем, – сказал летчик с жалостливой интонацией, глядя на наших случайных пассажиров.
– Даже если так – виноваты в их смерти будем не мы, – ответил я ему.
Первое, что я сделал, когда наш танк перевалил обозначавшие наш передний край окопы мотострелков, – приказал вызвать каких-нибудь медиков.
Собственно, вокруг все были при деле. Пожары были в основном потушены. Кутузов со своей первой ротой уже вернулся на исходные позиции. В боевых порядках появились «Уралы» со снарядами и топливозаправщики. Личный состав выносил раненых и, как и полагалось, пополнял боезапас и заправлял машины. Над головой время от времени пролетали звенья «МиГов» и «Сушек». Далеко на западе бабахало, и на горизонте за леском поднимались к небу многочисленные столбы черного дыма.
На моей прежней позиции ждали Шестаков на своей командной «БМП-1К» и радиомашина «Р-145» (она же «БТР-60ПУ») авианаводчика Тетявкина. Здесь же стоял танк № 422, экипаж которого уже соединил перебитую гусеницу и, похоже, тем самым восстановил свою боеспособность, а это не могло не радовать.
– Слушай, майор, – попросил спасенный летчик, как только наш «Т-72» остановился и он наконец понял, что находится у своих. – Мне бы это, в полк сообщить, что я жив, а то они, небось, на меня уже того, похоронку выписали.
– Это вон, к нему, – кивнул я в сторону Тетявкина. – Лейтенант, будь ласков, свяжи товарища летчика с родным подразделением…
Летун резво спрыгнул с брони и, закинув ремень трофейной «М-16» за плечо, пошел вслед за Тетявкиным к его бэтээру.
– Как там наши дела? – спросил я Шестакова, слезая на землю и снимая танкошлем с мокрой головы. Под моей черепушкой гудело, как бывает после пьянки, в ушах словно стрекотали сверчки. Повоевал называется… Хотя в одной далекой жаркой стране бывало и хуже – в боевом отделении «Т-55» температура словно в буржуйке, вылезаешь после боя или долгого марша наружу, а там тоже градусов пятьдесят. И здесь понимаешь, что не хочешь уже ничего, кроме как лечь где-нибудь в теньке и помереть в спокойной обстановке. Там даже пить было бесполезно – все равно вода через считаные минуты выходит через поры с потом и не приносит ни малейшего облегчения, оседая на одежде разводами соли. Но ничего, никто не умер – отдыхивались, через несколько часов садились в тот же раскаленный танк и ехали воевать дальше. А здесь, в Германии, по сравнению с этим прямо-таки курорт…
– Да как сажа бела. Потери у нас немаленькие. Но если не считать этого – можно сказать, что все нормально. На позиции мы удержались, а теперь вон… – И Шестаков мотнул своей увенчанной полевой фуражкой головой куда-то назад, в сторону нашего тыла, откуда накатывались лязг и грохот, которые я до этого не слышал.
Я обернулся в момент, когда лязг стал отчетливым и через наши окопы и боевые порядки курсом на запад, по свежим следам первой роты, резво повалила сплошным потоком боевая техника. А именно – танки «Т-62» и «Т-64», перемежаемые БМП и бэтээрами. Со стороны загроможденного подбитыми танками шоссе тоже слышался рев многочисленных моторов. Похоже, подбитую технику растаскивали по обочинам, освобождая шоссе.
– Это что? – спросил я Шестакова.
– А это наш героический второй эшелон подошел. Как нам передали – 32-я гвардейская танковая дивизия из 20-й армии.
– Ну и на фига они теперь здесь, к шапочному разбору?
– Странные вопросы задаешь. Они вроде как имеют приказ развивать успех и наступать в направлении Бонна и Кельна…
– Ну-ну, как вражеские танки грудью встречать – это мы, а как города брать – так 20-я армия. Надеюсь, у них все получится… Там у меня, кстати, раненые, где наша медицина застряла?
– Работает медицина, раненых-то много…
Наконец минут через десять к нам подъехал зеленый санитарный «уазик-буханка».
Вылезший из него молодой санинструктор заметно удивился, увидев раненых гражданских.
– Чего морду кривишь, воин? – спросил я, видя, как медик, сдвинув пилотку на лоб, чешет в затылке. – Советская армия с женщинами и детьми не воюет, тем более с такими, которых ранили американцы. Что мне их было – гусеницами давить? Так что пока окажи посильную помощь и отправь их подальше в тыл, а лучше всего сдай немцам из Народной армии ГДР, пусть со своими новыми согражданами сами возятся. Если, конечно, эта бабенка раньше не помрет – ранение уж больно тяжелое…
Между тем от бэтээра вернулись вразвалочку спасенный летун с Тетявкиным.
– Я в свой полк сообщил, – сказал летчик. – Большое вам спасибо, товарищ майор, от всех ВВС.
– Обрадовались поди?
– Не то слово. Если бы я до вечера не объявился, они бы меня заочно похоронили.
