Наслаждения герцога

и мы никак не могли ему эго запретить. И потом, я понятия не имела, какой он мерзавец, и близнецы тоже. По крайней мере до тех пор, пока не началась игра, а тогда уходить было уже поздно.
— Уйти никогда не поздно. Вам следовало извиниться и встать.
— Но к этому моменту он выиграл у нас пятьсот фунтов. Я не собиралась позволять ему уйти с такой суммой денег!
— Именно это вам и следовало сделать. Встать и уйти. А я в банке видел гораздо больше, чем пятьсот фунтов, — скорее, пять тысяч.
— На самом деле, по моим подсчетам, в банке во время той последней партии было, скорее, от десяти до пятнадцати тысяч фунтов, так как я еще и написала довольно большую долговую расписку.
Его брови взлетели.
— Вы давали ему расписки?! И что бы вы стали делать, если бы проиграли? Как бы вы ему заплатили?
Она подняла глаза к потолку, рассеянно заметив, что в комнате исключительно удачная лепнина, а потом снова перевела взгляд на Эдварда:
— Я считала, что вы смогли бы заплатить.
— Я?! — Его глаза подозрительно сощурились. — А, ну конечно! Я уверен, что это входило в ваш план меня спровоцировать. Тогда что же пошло не так? Или вам просто не вовремя повезло?
— То, что мне пришла самая сильная карта, — это было чистое везение, но в остальном я полностью владела игрой. Поверьте: когда растешь в деревне, то либо ты научишься играть в карты, либо умрешь от скуки. Мыс сестрами бесконечные вечера проводили за игрой в вист и мушку, и я очень хорошо знаю обе игры. Конечно, мы никогда не играли на деньги, но принцип остается тем же.
— Тогда почему вы не проиграли Моргрейву?
Она немного поколебалась, но все же сказала правду:
— Потому что он просто отвратителен и я не могла заставить себя смириться с тем, что он выиграет даже пенни. И потом, близнецы были бы просто убиты, потому что первые ставки оплатили они. Я сочла неправильным проигрывать их деньги.
— Ах вот как? А вот мои проиграть было бы можно?
— Ну… да, если учесть, насколько вы богаты.
Он воззрился на нее и резко рассмеялся:
— Боже! Вы просто невозможная нахалка, вы это знаете?
«Слишком невозможная, чтобы стать герцогиней», — рассчитывала она услышать дальше. Слишком невозможная, чтобы стать его женой.
Однако он молчал, и установившаяся в кабинете тишина становилась все более гнетущей.
— Знаете, — проговорил он наконец, резко поменяв тему разговора, — я уже решил, что сделаю с близнецами. Я отправлю их домой, в Брэборн, завтра же утром, и они останутся там до тех пор, пока в университете не начнутся занятия.
— Нет! Так нельзя! — запротестовала она. — Они в восторге от Лондона и светских развлечений! Лео и Лоренс пошли на эту выходку только потому, что я их подзуживала. Это не они придумали, и не надо их винить. Это все я!
— А они уже достаточно взрослые, чтобы решать за себя. Если бы они не были готовы получать шишки, им не следовало бы ввязываться в драку.
— Но…
— А что до вас, то тут вопрос сложнее, — сказал он, продолжая размышлять вслух. — В свете уже привыкли к вашим невозможным выходкам, так что, возможно, этот эпизод с клубом окажется забыт достаточно быстро. Но с другой стороны, последствия этого скандала могут преследовать вас весь оставшийся сезон. В какие-то дома вас перестанут приглашать, и я сомневаюсь, чтобы вас рады были видеть в «Олмаке» на ассамблеях — по крайней мере в этом году. — Он склонил голову к плечу, рассматривая ее с таким выражением лица, что ей захотелось зашаркать ногами, словно провинившейся школьнице… — Я знаю, что большинство мужчин вас куда-нибудь отправили бы, — продолжил он. — Или вообще забыли бы о своих обязательствах и вернули бы вас родителям. Но это невозможно. Я дал слово, а я человек чести и свое слово всегда держу. Похоже, вы питаете какие-то глупые мысли о том, что мы могли бы разорвать нашу помолвку и все пошло бы, как прежде. Однако такая возможность исчезла еще в тот день, когда вы приняли мое предложение.
Немного помолчав, он добавил:
— Возможно, вы этого еще не поняли, но в глазах светского общества мы все равно что женаты. Вы никогда не задумывались о том, почему вам дают такую свободу и почему свет готов так снисходительно смотреть на ваши выходки, не подвергая вас резкому осуждению? Дело в том, что вы невеста Клайборна, моя невеста. И носите ли вы кольцо в знак помолвки или нет, это дела не меняет…
— Нет! — воскликнула она, чувствуя, что задыхается.
— …и потому я отвечаю за вас.
— Я не хочу, чтобы вы за меня отвечали!
— …и я обязан заботиться о вашем благополучии и следить за вашим поведением.
Ей стало невыносимо душно.
— Я не ваша собственность! Пока нет, ваша светлость.
Обращенный на нее взгляд