Наследие страха

ночью мне приснился плохой сон.
– Это было кое-что другое.
– Нет, – упорствовал он. – Ночной кошмар. Она поняла, что старик снова сопротивляется тому, чтобы принять правду. Он колебался между рациональностью и почти абсурдной степенью бегства от действительности, с прятаньем головы в песок. В данный момент он разыгрывал свою страусиную роль.
Элайн решила, что бесполезно говорить ему о вывернутой лампочке ночника. И вероятно, он наотрез откажется принять ее историю о человеке, который пытался взломать ее дверь лезвием ножа. Он не хочет верить, а значит, не поверит. Ей придется подождать Ли Матерли и все ему рассказать. Он разберется, как поступить. Скорее всего, он сразу же позвонит капитану Ранду.
– Ну что ж, – вздохнула Элайн, – пожалуй, я схожу посмотрю, найдется ли у Бесс что-нибудь на завтрак в столь поздний час.
– Идите, – разрешил старик. – Со мной все будет хорошо.
– Я проведаю вас после ленча.
Но когда она открыла дверь, Джейкоб подался вперед в своем кресле, наугад складывая газету на коленях.
– Пожалуйста, заприте дверь. Она повернулась к нему, спрашивая себя, улетучится ли его напускная бодрость.
– Зачем?
– Мне так будет спокойнее.
– Почему?
Старик смотрел на нее с болью, как будто имел дело с ребенком, которого любит, а ребенок твердо вознамерился ему насолить. Лицо его было напряжено, таило в себе лавину чувств. Глаза его переполняла печаль, вынашиваемая долгое-долгое время, печаль, ставшая столь же глубокой, как его душа. Он явно был не в силах предложить ей другую причину. А если бы ему пришлось рассказать правду, объяснить природу страхов, которые ему хотелось отрицать, он бы не выдержал и расплакался – и у него вполне мог случиться еще один приступ его тяжелой болезни.
Она считала себя его другом, что означало – она не допустит слез. А как его медсестра, она не могла допустить нового приступа болезни.
– Хорошо, – кивнула она.
Элайн закрыла дверь и заперла ее на замок, проверила ручку, потом поспешила вниз по лестнице и вдоль узкого коридора на первом этаже в направлении кухни.
Когда она открыла дверь кухни, Бесс завывала, как будто ее ударили, отрывистым, пронзительным воем от боли.

В первый раз за много лет Бесс лишилась дара речи и была не в состоянии выполнять свои обязанности. Обычно седовласая веселая женщина была живой и разговорчивой, суетящейся со своими делами, словно заводная машина, которая не может остановиться, пока ее ходовая пружина не распрямится. Однако теперь ее румяное лицо было пепельно-серым, болезненным и обреченным и ее обильная энергия почти иссякла, так что она поникла и согнулась.
– Мне просто не верится, – причитала она, и казалось, что в основном кухарка разговаривает со стеной перед собой.
– Ну не надо, успокойтесь, – уговаривала ее Элайн. – Теперь уже все позади, ничего не поделаешь.
– И как же я сразу не догадалась, – всхлипывала Бесс, принимая стакан воды, которая медсестра передала ей, но не удосужившись отпить и глоток. Он пропал этим утром. Я сказала Джерри, сказала, что он не ушел бы, пока мы не встали и не приготовили ему завтрак, конечно нет. А если он уходил куда-нибудь в ночное время, то ему пора было вернуться. Если только с ним ничего не случилось. – Она невольно содрогнулась и сморгнула слезы с глаз.
– И ведь действительно случилось, так?
Элайн часто управлялась с ситуациями, когда детям требовалось утешение по поводу смерти родителей или когда родители были вне себя от горя, потеряв ребенка. В больнице это была обязанность, с которой училась справляться каждая медсестра, пусть даже ей это не слишком нравилось. Но тут она в первый раз столкнулась со скорбью по поводу погибшего домашнего животного, черного с желтовато-коричневым кота смешанной породы.
– Бобо жил у нас восемь лет – до прошлой ночи, – рассказывала Бесс. У него был маленький лаз в нашей входной двери, которым он пользовался, чтобы входить и выходить, когда ему заблагорассудится. Хотя, учитывая все, что происходит с семейством Матерли, мне следовало запереть этот лаз. Следовало.
– Вы не могли знать, – вставила Элайн, беря руку пожилой женщины и похлопывая по ней. – Никто не мог ожидать, что вы…
– Мне следовало, – повторила Бесс. – Мне следовало знать. После мисс Тамлин мне следовало быть осторожной даже с Бобо. – Она посмотрела на Элайн ясными голубыми глазами. – Бобо был пугливым котиком. Он не пошел бы к кому-то, если бы не знал его. Вы понимаете, что это означает, мисс?
– Вы думаете, что его убил кто-то в этом доме? Бесс посмотрела очень трезво, и глаза ее были наполнены страхом.
– В некотором роде, мисс. В некотором роде это сделал кто-то