Наследие страха

Ли, не будь таким таинственным. Выкладывай все! – Пол Хоннекер весь покраснел. Он не был пьян, но перед этим явно пару раз приложился к бутылке.
– Очевидно, полиция располагала этим уже пару дней – с тех пор, как они обыскали машину Силии, – но они держали это при себе, потому что не хотели, чтобы убийца знал, что они напали на его след.
– Что именно? – спросил Деннис. Лицо у него было изможденное, зубы оскалены. То, как он наклонился над столом, напомнило Элайн – возможно, в этом была некоторая мелодраматичность – животное, напрягшееся перед прыжком.
– Плакат, – выдал секрет Ли Матерли. – Вы знаете, как автостопщики носят плакаты, на которых написано, куда они направляются? Они сигналят ими, чтобы было видно из подъезжающей машины.
– И они нашли плакат в машине? – спросил Гордон.
– Да. Засунутый между сиденьем и спинкой кусок картона, на котором выведено: «ФИЛАДЕЛЬФИЯ». Они рассудили, что Силия подобрала его в городе или около и провезла нашей дорогой, до ответвления от главного шоссе. От того места он заставил ее поехать сюда. Бог знает, что у него было на уме, – возможно, захватить нас в заложники или еще что-нибудь. Когда она заехала в сад, он, очевидно, передумал, заставил ее выйти и попытался убить прямо там.
Деннис снова успокоился:
– Она всегда подбирала автостопщиков. Мы постоянно предостерегали ее от этого.
– Я не понимаю, – нахмурился Пол Хоннекер, – отчего этот плакат такая уж важная улика. Если только они не сняли отпечатки пальцев с него и с машины.
– Нет, – пояснил Ли. – Ранд объяснил, что бумага не слишком хорошо сохраняет отпечатки и что ни один из отпечатков в машине никуда их не привел.
– Тогда как это может иметь какое-то значение? – поинтересовался Пол. Ли объяснил:
– Они собираются при необходимости воспользоваться плакатом, чтобы подстегнуть память Силии, когда психиатр загипнотизирует ее.
Пол засомневался:
– Они считают, что это сработает?
– Психиатр считает, что может. Так или иначе, это зацепка. А мы все сможем свободнее вздохнуть, когда они его поймают, кем бы он ни был.
Элайн поняла, что Ли Матерли тоже спрашивал себя, не является ли злоумышленником кто-то из домочадцев, и эта новость от Ранда, какой бы она ни была незначительной, немного освободила его от ужасного груза сомнений.
Ее это не убедило. Она очень сильно сомневалась, что автостопщик прошлой ночью вернулся с тем, чтобы бродить по коридорам дома. Это был член семьи.
– Ну что же, – объявил Ли, вставая, – мне нужно взглянуть в кое-какие гроссбухи, прежде чем я смогу считать, что вечер принадлежит мне. – Он кивнул им и ушел из столовой в свой кабинет на первом этаже.
Вскоре вышли и остальные, все, кроме Элайн и Гордона, как будто они оба задумали остаться наедине.
– Приходите ненадолго в гостиную, – попросил он, вставая и подходя к девушке, чтобы проявить галантность, выдвинув для нее стул. – Я ожидал, что отец расскажет всем о психиатре, который лечит Силию. Мы оба знакомы с ним, с доктором Картером. Я попросил разрешения посидеть на его сеансе, и он позволил мне, сказав, что разрешит, когда Силия будет загипнотизирована. Это было очень захватывающе.
– Представляю себе, – сказала Элайн, когда он взял ее под руку и провел из столовой через дверь, потом по толстому ковру к дивану, где сел возле нее.
Она почувствовала тепло и защищенность и на какой-то момент совсем забыла о том, что хотела рассказать Ли Матерли свою историю.
– Вы общались с психиатрами на курсах медсестер? – осведомился Гордон. Элайн припомнила:
– Не очень много. Знаете, медицинская наука до сих пор относится к психиатрии с некоторым неодобрением.
– Ну, – протянул Гордон, – я не знаю, является ли доктор Картер примером среднего психиатра, или он выше среднего уровня, но он в высшей степени впечатляющий человек!
Она почувствовала, как улыбается, и поняла, что Гордон внушает ей большее чувство спокойствия, чем она когда-либо испытывала последние несколько дней. Она слышала, как Бесс убирает со стола. В кабинете Ли запустил свой арифмометр. Наверху патефон играл классическую музыку. В первый раз показалось, что в этом доме люди живут, а не умирают. Ей это очень понравилось, и она почувствовала себя принадлежащей к ним, а не посторонним человеком.
– В каком смысле? – спросила она. Гордон пояснил:
– Он высокий, и, как мне представляется, женщины нашли бы его очень красивым. Он, наверное, лет тридцати пяти или около этого, необычайно молод для психиатра, по крайней мере, я так считаю.
– Ему удалось вызвать у Силии регресс под гипнозом, вернуть ее к моменту, когда ее ударили ножом?
– Нет, – вздохнул Гордон. – Но он подошел близко к этому. Позвольте мне рассказать