Наследие страха

в точности, как это было.

Силия сидела на больничной кровати, когда доктор Картер ввел в комнату Гордона. Она была бледная, но такая же хорошенькая, как перед происшествием. Казалось, она немного потеряла в весе, но ничто другое не указывало на ее состояние.
– Она не может увидеть меня? – спросил Гордон.
– Она видит только меня и слышит только то, что я ей говорю, сообщил ему Картер. – Садитесь вон там. Она даже не знает, что вы здесь.
Доктор Картер подошел к кровати сбоку и встал возле Силии. Он прикоснулся к ее лицу пальцами, но она едва ли это заметила. Он взял подбородок девушки своей ладонью и приподнял ее лицо так, чтобы она смотрела прямо ему в глаза.
– Здравствуй, Силия, – поздоровался он.
– Здравствуйте, доктор Картер.
– Как ты себя чувствуешь?
– Никак не чувствую, – отозвалась она.
– Сколько тебе лет?
– У меня нет возраста.
– Вообще никакого возраста? – настаивал он.
– Вообще никакого возраста, – подтвердила она.
Тогда доктор Картер повернулся к Гордону и, улыбаясь, объяснил, что он сделал посредством гипноза. Первым шагом в возрастном регрессе было заставить пациента привыкнуть к плаванию во времени, допустить изменчивость возраста. Не давая ей вообще никакого возраста, он мог предложить гипнотически, что ей сейчас только двадцать лет. А теперь девятнадцать. А теперь восемнадцать. И так далее, пока она не станет ребенком. В этом случае, однако, требовалось вернуться лишь на несколько дней назад, к вечеру понедельника.
– Сколько сейчас времени? – спросил он Силию.
– Нисколько.
– Какой день?
– Я даже не знаю, – сказала она. И застенчиво хмыкнула.
– Не нужно стесняться того, что не знаешь день недели, – произнес врач дружелюбно, все так же прикасаясь к ее лицу.
– Хорошо, – сказала она, моментально уступая всему, что он говорил.
– А теперь ты видишь перед собой часы, Силия?
– Нет.
– Посмотри внимательней.
– Вижу.
– Наблюдай за стрелками, – приказал он.
– Смотрю.
– Они не поворачиваются вспять?
– Вспять?
– Поворачиваются, ведь так?
– Да, – подтвердила она с озадаченным выражением на хорошеньком лице.
– Пусть тебя это не беспокоит. Они должны повернуться вспять. Это то, что мы от них хотим. В данном случае это совершенно естественно.
Неодобрительное выражение сошло с лица девушки.
– Сейчас утро среды, вчерашнее утро, – говорил Картер., – Ты помнишь вчерашнее утро?
– Я проснулась в больнице.
– Правильно.
– Мне было очень больно, – добавила она. – Я трогала себя, и у меня болело там, где я трогала, потом пришли сестры, и в моей руке была игла, через которую мне вводили глюкозу, и…
– Ну вот, замечательно, – оборвал он пациентку. – Теперь ты в порядке. Вчерашняя боль не имеет значения, если сегодня ты в порядке. Ведь так?
– Да, – сказала она, тут же успокоившись.
– А сейчас, – заявил доктор Картер, – уже не среда, правда, Силия? Он погладил ее подбородок.
– Правда.
– Сейчас утро понедельника, не так ли?
– Да.
Затем Картер повернулся к Гордону и объяснил, что не хочет сразу возвращать пациентку в момент нападения, предшествовавший ее коме. Это было бы слишком травмирующим, слишком внезапным. Вместо этого он собирался вернуть ее к утру понедельника, а потом медленно провести по дню до того момента, когда на нее напали.
Так оно и было, пока Картер не сказал:
– А теперь поздний вечер понедельника, и ты кладешь чемодан в свою машину. Ты собираешься уехать, чтобы провести где-то уик-энд. Правильно?
– Да, – промолвила Силия. Но на ее лице уже появилось встревоженное выражение, тень беспокойства.
– Куда ты едешь, Силия? Она не ответила.
– Куда ты едешь на уик-энд? – вновь спросил Картер.
– Я…
– Ну?
Она не могла ничего выговорить.
– Чего ты боишься? – потребовал он.
– Ничего.
– Хорошо. Бояться нечего, совершенно нечего. Итак, куда ты едешь на уик-энд?
В этот момент она вырвалась из мягких рук доктора и начала кричать.
– Это было ужасно, – поделился Гордон, прерывая повествование, чтобы сделать свой первый собственный комментарий с тех пор, как начал рассказывать историю. – Это было так, будто ее ударили ножом прямо там, в госпитале.
Доктор Картер был не слишком уж встревожен ее внезапной буйной реакцией. Он лишь приказал:
– Перестань кричать, Силия.
И она перестала.
А доктор продолжил:
– Никто не сделает тебе больно. Никто никогда не сделает тебе больно, потому что ты слишком хорошенькая и очаровательная. Ты веришь, что кто-то когда-нибудь тебя обидит?
– Нет, – сказала