Наследие страха

то ли стыдился это признать, то ли пытался совладать со своими страхами. Он воспользовался своей раной как предлогом для бездействия.
Гордон стоял между ними троими и дверью. Он прохаживался взад-вперед, не сводя с них глаз, гораздо более бдительный, чем Элайн могла бы ожидать от сумасшедшего.
Это он перерезал телефонный шнур. Элайн была в бешенстве от пожилой четы. Их трое, а Гордон – один. Не будь Бесс и Джерри настолько охвачены суеверным страхом, они сумели бы одолеть его, несмотря на его размеры. Но она знала: ни тот, ни другая не сдвинется с места, чтобы ей помочь, если она затеет противоборство.
– Ты просила объяснения, – начал Гордон. Его лицо походило на экран, на который проецировалась петля пленки со сменяющими друг друга эмоциями: страх, радость, ненависть, зависть, сомнения, веселье, благоговейный ужас, любовь, недоверие, снова страх, снова радость, мало соотносившиеся с тем, что он говорил, и с тем, что выражали его черты. Он находился гораздо дальше на пути к безумию, чем внизу, в гараже. Что-то связанное с его «объяснением» всколыхнуло глубинное зло внутри его и ввергло его в еще большие глубины маниакально-депрессивных перепадов. Безусловно, он убьет всех троих, когда дойдет до ручки. А начнет он с Элайн – единственной, кто способен оказать ему серьезное сопротивление.
– А у тебя есть объяснение. Гордон? – спросила она. Это было рискованно – подначить его. Но она знала: их единственный шанс в том, чтобы на «объяснение» ушло как можно больше времени. Возможно, никто их не хватится. Возможно, никто не наткнется на них. Но шансы возрастали с каждой минутой, которую они выгадывали.
– Я уже говорил тебе, что я не сумасшедший, – твердил он.
– Он не сумасшедший, – вставила Бесс. – Тут дело сложнее. Мы пытались рассказать вам, мисс Шерред, мы пытались рассказать вам, что тут дело сложнее.
– Книга, – вспомнила Элайн.
Бесс кивнула.
Элайн повернулась к Гордону:
– Объясни мне, почему ты делал все эти вещи и почему хотел убить и меня.
– Это началось сразу после того, как дедушка вернулся из больницы. Его глаза, казалось, смотрели на нее и в то же время за нее. – Какое-то время, пока мы готовили для тебя комнату, у нас тут работала одна частная сестра в дневное время и другая по ночам. – Он умолк, поерзал немного, снова и снова перекатывая нож в ладони, уставившись на кончик лезвия.
– Продолжай, – попросила она. Он поднял взгляд, как будто уже забыл про них, и продолжил:
– Та комната прежде была детской.
– Моя комната? – переспросила девушка, начиная видеть взаимосвязь, тонкие нити между одним и другим событием.
– Да, – подтвердил Гордон. – Она была заперта на замок пятнадцать лет. Никто не бывал в этой комнате с тех пор, как полиция закончила с ней.
– Почему ее не переделали раньше?
– Отец не хотел входить в туда. Он из года в год говорил, что не в состоянии использовать ее для чего-нибудь, даже если она больше не будет выглядеть как детская. Вот она и стояла опечатанная.
Элайн подумала, что куда лучше было бы разломать мебель и немедленно переоборудовать детскую. Жить в этом доме пятнадцать лет, зная, что детская точно такая же, если не считать пыли, какой была в день убийства, – это измотало бы и ее нервы до предела. Каково же это было для детей, а особенно для молодого Гордона, – проходить мимо опечатанной двери и знать, что за ней стоят окровавленные колыбели?
А Гордон говорил:
– Когда тебя наняли и нам пришлось подготовить для тебя комнату, мы выбрали детскую. Отец изжил свой эмоциональный ужас. Ее открыли. Убрали мебель. Наняли плотников и штукатуров, чтобы заново все отделать, и купили новую мебель, подходившую к остальной обстановке в доме.
Элайн снова перебила его:
– Я не понимаю, какое это имеет отношение к Силии Тамлин. И ко мне. И ко всему, что ты сделал.
Гордон выставил вперед нож, как будто только что Обнаружил эту вещь и хотел, чтобы они ее оценили.
– Колыбели были очень тяжелые, старинная мебель. Когда я передвигал одну из них, верхний набалдашник у одной из двух отлетел. Наверное, он расшатывался годами. Не знаю почему, но я наклонил колыбель и потряс ее, как будто думал, будто там может быть что-то спрятано. Кое-что было спрятано. Выпал нож.
Бесс застонала, а Джерри, похоже, привалился спиной к дивану, хотя по-прежнему держался за голову, как будто испытывал физические страдания.
Гордон продолжал:
– Когда я увидел его, то понял, что это означает…
Он не закончил, и Элайн пришлось спросить:
– И что это означало, Гордон? Я не понимаю тебя.
– Она вернулась, – сказал Гордон. Его рот скривился от боли, а глаза подернулись слезами. Это было подлинным чувством, не одной из тех бессмысленных