Наследие страха

Он пустил брату кровь из носу и разбил ему губу. Судя по виду, Деннис уже устал и был не способен продержаться долго…
Но вдруг, в один миг, шансы поменялись. Запястье Гордона хрустнуло под нажимом рук Денниса. Он завыл, выронил нож и отскочил от брата, ухватившись за сломанное запястье. Он выглядел диким, бледным, как просеянная мука, рот зиял черной дырой на лице.
Деннис ногой оттолкнул нож в противоположный конец комнаты и сказал поразительно мягко:
– Садись, Гордон. Ты ранен.
В какой-то момент Гордон смотрел так, как будто он, невзирая на свою рану, сделает еще одну, последнюю попытку добраться до оружия. Потом, как будто его ударили большим молотком, привалился боком к креслу, в котором Элайн сидела всего несколько минут назад. Она думала, что он убьет ее. А теперь он ни за что этого не сделает.
– Я не хотел тебя убивать, – сказал Гордон брату.
– Не говори об этом.
– Ты любишь меня? – спросил Гордон. Деннис выглядел усталым, но не злым.
– Ты – мой брат. Я очень тебя люблю. Гордон Матерли, поддерживая сломанное запястье здоровой рукой, наклонял голову до тех пор, пока не опустился подбородком на грудь и не расплакался.
Элайн смотрела, как Деннис прошел по комнате и подобрал нож. Он глянул на него так, словно не знал, что это такое. Девушка подошла к нему, чувствуя незнакомое сильное влечение, – потому что он обладал невероятно сильным мужским началом, был храбрее любого мужчины, которого ей прежде доводилось видеть, – и попросила:
– Дайте мне взглянуть на вашу руку.
– Она в порядке.
– Мы должны остерегаться инфекции, – пояснила она. Он спросил:
– Почему прошлой ночью вы не рассказали мне, кого подозреваете?
Элайн покраснела, посмотрела на поверженного Гордона. И призналась:
– Я не думала, что это он. – А потом выпалила:
– Я думала, что, возможно, это вы! – Она знала: рано или поздно это придется ему рассказать. А она никогда не тянула с признанием своих ошибок.
Деннис недоверчиво уставился на нее. Элайн уже молила в душе, чтобы он ее не возненавидел, когда он расхохотался. Этот смех, пусть и напряженный, нервный, был все-таки лучше, чем возмущение, которого она ожидала.
Когда же он совладал с собой, то сказал:
– Отец говорил мне, что кто-то пытался взломать замок на вашей двери. Когда я обнаружил, что вы звоните в полицию, то понял, что вы встревожены не на шутку. Я разыскал Ранда через полчаса после того, как вы ушли спать, и рассказал ему то, что вы говорили отцу. Он пообещал приехать и осмотреться на месте.
– Он так и сделал, – прошептала Элайн, содрогаясь. Она вспомнила, какую цену Ранд заплатил за свое усердие.
– Я знаю. Я нашел его тело как раз перед тем, как пришел сюда.
– Откуда вы узнали, где искать? Он объяснил:
– Я сидел в своей мастерской, у окна, и видел, как вы с Гордоном выходите из гаража. Вы шли так скованно и так странно себя вели, что я был заинтригован. К тому же я не забыл вашего страха относительно того, что убийца – один из нас. Гордон всегда был странным, жадным до работы, трезвым, серьезным, неохотно отдыхал. Когда я увидел вас вдвоем, то заподозрил самое худшее. Я пошел к гаражу посмотреть, что случилось, – и нашел Ранда.
– Вы спасли мне жизнь, – выдохнула Элайн. Она опять почувствовала себя женщиной, маленькой и хрупкой в могучей тени мужчины.
– Вы спасли жизнь нам всем, – возразил он. – Вы были единственной из нас, кто не закрывал глаза на весьма неприятные факты. Мы очень вам обязаны.
В этот момент в дверь ворвался Пол Хоннекер.
Элайн сказала ему:
– Вызовите «скорую помощь». Пол. Полицию. И Ли.
Явно потрясенный тем, что увидел, Пол отозвался:
– Сию же минуту! – Загромыхал вниз по лестнице и в следующий момент исчез.
Когда они снова подошли к Гордону, он посмотрел на них и скривил губы, выражая глубокую ненависть. У Элайн снова мороз пробежал по коже.
Гордон произнес:
– Деннис, ты отдашь мне этот нож. – Его голос снова повысился и зазвучал совсем по-женски.
– Это Амелия, – провозгласила Бесс и откинулась на спинку дивана.
– Деннис, – причитал Гордон, – твоя мать велит тебе отдать нож! Голос у него был определенно женский, почти женственный, привлекательный, но при этом таивший в себе ненависть.
– Вы не верили, что она вернулась, чтобы вселиться в него, торжествовала Бесс. – Но теперь вы слышите, что это правда!

Элайн стояла у сосен, в прохладе тонких теней, прижав к ушам маленькие ладони. Деннис стоял возле нее, попеременно наблюдая то за лужайкой, где работала строительная бригада, то за ее лицом, когда она выжидающе зажмуривалась. Он посмеивался над ней, хотя и беззлобно, – из-за этого ей хотелось,