Наследница бури

Альмир демонстративно развел руками.
— Кого вы имеете в виду, ваша милость? Кто вас обидел?
Кажется, от Марики повалил пар, настолько она была разгневанной.
— Ваша наследница бури! — и наманикюренный указательный палец прошил воздух в моем направлении. Альмир улыбнулся еще шире.
— А! Теперь понятно. Вы бы сразу так и сказали: ее светлость Полина.
— Что?! — прорычала фаворитка принца. — Идите к черту, негодяй!
И гневно фыркнув, Марика скрылась за дверями зала аудиенций. Альмир посмотрел ей вслед и вздохнул:
— Что поделаешь, это нервы, — произнес он и обернулся ко мне: — Если ты все запомнила, то я тебя не задерживаю.
Я растерянно кивнула. Что тут было запоминать? Инструкция простая, не бином Ньютона. Альмир улыбнулся мне уже без той натянутой доброжелательности, с которой общался с Марикой, и скрылся на лестнице, оставив меня в одиночестве.
Нет, все-таки он невыносим.

Похоже, пир в честь приезда герцога должен был посрамить все былые праздники великих государей. Зал был украшен бесчисленным количеством цветов и лент, в воздухе порхали сверкающие золотые бабочки, а слуги сбились с ног, расставляя на столах посуду и до блеска натирая хрусталь. Горничные бегали по всему замку с утюжками в руках, парикмахер укладывал волосы дам в замысловатые прически, а мыши нервно пищали, пришивая к старым платьям новые украшения. Одним словом, праздник намечался серьезный и солидный, и то, что я не поддавалась всеобщей истерии и не гоняла Таонгу, выглядело настоящим вызовом обществу.
— И зачем мне суетиться? Муж у меня уже есть. Уши торчать не перестанут. Так что лучше не нервничать.
— Истинная правда, миледи, — Таонга все-таки настояла на том, чтобы у меня была другая прическа, и теперь старательно вплетала в мою косу цветы и ленты. — Все наши вас благодарят.
— За что? — удивилась я.
— За взбучку, которую вы устроили барышням, — объяснила Таонга. — Они, конечно, выместили гнев на девушках, но оно того стоило.
Я рассмеялась.
— Ну а что мне оставалось делать? Сидеть да помалкивать?
— У нас на юге говорят «Если я делаю тебе больно, а ты молчишь, то я сделаю так, чтоб ты заорал», — сказала Таонга. — Вы поступили правильно, миледи.
Я в этом и не сомневалась.
Вскоре пришел Альмир — хмурый, сосредоточенный, словно готовый выполнять тяжелую, но очень нужную работу. Я поднялась навстречу и негромко спросила:
— Все в порядке?
Колдун едва заметно качнул головой, предложил мне руку, и мы направились в пиршественный зал.
— Марика подначивает Герберта непременно показать тебя в деле. Дескать, наследницей бури обязательно надо похвалиться, — произнес Альмир. — Я тебя очень прошу: постарайся быть милой и послушной.
Я согласно кивнула.
— Конечно, как скажешь. Буду делать вид, что меня вообще не существует.
Альмир недоверчиво усмехнулся: мол, мне-то не ври.
Теперь, на правах супруги бастарда короля, я сидела не в дальнем конце зала, а рядом с Альмиром по правую руку его высочества. Марика смерила меня ненавидящим взглядом и отвернулась. Я могла ее понять. Тяжело осознавать, что ты никогда не будешь королевой, законной женой короля, что трон займут не твои дети, а чьи-то еще. Марика испытывала вполне понятную злость к рабыне, которая как ракета взлетела из грязи в князи — потому-то и хотела меня посрамить, предполагая, что я еще не оправилась от болезни и никаких громов и бурь не устрою…
Я ее понимала — но не жалела.
Герцог Макшайдер вошел в пиршественный зал последним — то ли так полагалось по этикету, то ли он слишком много времени провел, укладывая белесый чуб в замысловатые кольца. Когда он занял место по левую руку от принца и фаворитки, оркестр на балконе грянул приветственную мелодию, а с потолка полетели изумрудные и рубиновые бабочки. Герцог ловко поймал одну из них, и в его руках она превратилась в изящную брошь.
— Прекрасная безделица, — произнес он и протянул брошь Марике, — но рядом с блеском ваших глаз меркнут все изумруды.
Марика кокетливо улыбнулась и приняла подарок. Принц поднял руку с бокалом вина и громко проговорил:
— Возрадуемся же, друзья, победам нашего флота и возвращению героев в родные края!
— Возрадуемся! — от общего восторженного рева вздрогнули стены. Альмир осушил бокал и шепнул мне на ухо:
— Ешь все, что захочешь, но на спиртное не налегай.
Я фыркнула. Вот еще! Пьянь у нас в паре явно не я. Скурумурды вынесли первую перемену блюд: розовые ломти осетрины в кровавых брызгах клюквы, паштеты из соловьиных язычков и молочных поросят в окружении всевозможных овощей. Альмир