Наследница бури

нараспашку? — видит бог, мне стоило больших усилий сохранять равнодушное выражение лица. Да, Макшайдер сидел в кресле, был облачен в тонкий шелковый халат и даже поясом не подвязался. Хорошо хоть ногу на ногу заложил, решил не светить богатством.
— Уж так я привык, дорогая Полина, — герцог одарил меня ослепительной белозубой улыбкой. То, что я сохранила спокойное выражение лица, было для него сюрпризом. Должно быть, ожидал, что от неожиданности я упаду в обморок, как и положено порядочной даме. — Дома нужно одеваться свободно, без всех этих пуговиц и завязок. Вы смущены?
Как говорила Настя Усы, моя коллега, не стращай девку бубенчиками, она и уд видала. Я с прежним равнодушием пожала плечами и села в ближайшее кресло. В глазах Макшайдера мелькнули странные искры. Он будто бы оценивал меня.
Не как женщину. Как соперника на ринге. Распахнутый халат был частью этой оценки, а не привычкой.
— Вы хотели смутить меня и сбить с толку, — промолвила я. — Зачем это вам понадобилось?
— Чтобы узнать вас настоящую, — улыбнулся герцог. — Гроза действительно впечатляет. Скажите, зачем вы ударили молнией вашего мужа?
Ага, значит, пикировочка. Что ж, Полина, соберись и отражай удары. Посмотрим, что припас этот беспортошный щеголь на самом деле.
— Я метила в вас, — моя улыбка была не менее ослепительной. — Но, похоже, Господь бережет вас для каких-то славных дел.
Улыбка Макшайдера померкла. Похоже, он не ожидал подобной дерзости от вчерашней рабыни.
— Мои славные дела уже позади, — признался герцог. — Я собираюсь подать в отставку, пусть теперь другие гоняются за пиратами по всему побережью. Спросите меня: почему?
Я снова пожала плечами.
— Видит бог, мне это безразлично.
Макшайдер прищурился и посмотрел на меня так, что я захотела подобрать юбки и бежать отсюда со всех ног. Должно быть, пираты от такого взгляда сами на реях вешались. А корабли налетали на мель.
— А вы интересная штучка, — заметил герцог, и я услышала в его голосе искреннее уважение. — Поедем в столицу, Полина? Принц купил вас за три тысячи золотых ру. Я дам ему сорок три тысячи, он вас отпустит. Купит себе новую игрушку.
Цены выглядели впечатляющими. Мне пришлось постараться, чтобы по-прежнему оставаться равнодушной.
— А вы богаты, — промолвила я. — Но я замужем. И не собираюсь расставаться с моим дорогим супругом.
— Два часа назад вы ударили его молнией.
— Я метила в вас. Вы несносны, Юрген.
— Ваш драгоценный супруг не лучше, — улыбка герцога снова стала ослепительной. — Признайтесь: вы ведь не любите его.
Он был безукоризненно вежлив, но в то же время пер на меня, как землеройная машина. Мне хотелось закрыться от него, и я на всякий случай сцепила руки в замок на колене.
— Это не имеет значения, — ответила я. — Вы позвали меня, чтобы предложить бросить мужа и поехать с вами в столицу. Я отказываюсь. Если это все, что вы хотели сказать, то давайте пожелаем друг другу спокойной ночи и на этом расстанемся.
Взгляд Макшайдера стал ледяным. Все соблазнительное тепло исчезло без следа. Должно быть, герцог думал, что я сперва стушуюсь, увидев его в настолько раскрепощенном виде, потом растеряюсь окончательно и в тумане этой растерянности приму его предложение.
Вот уж дудки. Не собираюсь иметь никаких дел с манипуляторами.
— Сколько стоят ваши брачные обеты, Полина? — спросил он так невозмутимо, словно покупал селедку на базаре. — Тридцати тысяч золотых ру вам хватит?
Я демонстративно завела глаза.
— Я не проститутка. И не продаюсь.
А вот кстати, зачем это герцогу так нужна наследница бури? На какой-то миг мне стало интересно, потом я отмахнулась от этого вопроса и поднялась с кресла.
— Доброй ночи, Юрген, — промолвила я. — В следующий раз я постараюсь попасть в вас, а не в Альмира. Видит бог, вы заслужили взбучку.
Улыбка вернулась к герцогу. Он тоже поднялся, и я смогла убедиться, что природа одарила его весьма щедро. Внутренний голос нервно хихикнул: вот спросят тебя, Полина, чем ты занималась в другом мире? А ты и ответишь: да ничем особенным, члены рассматривала.
Пустяки какие.
— Говорят, утро вечера мудренее, — произнес герцог. — Утром вы передумаете. Тридцать тысяч золотых ру сделают вас действительно богатой женщиной.
Я небрежно пожала плечами.
— Какая разница, сколько у меня будет денег? Я все равно останусь рабыней.
Макшайдер прищурился. Его взгляд стал тяжелым, пронизывающим, словно приказывал подчиниться.
— Вы интересная женщина, Полина, — произнес герцог. — Даже без учета ваших способностей — интересная. Я не встречал таких раньше.
Я