Наследница бури

пальцами в складки скалы.
Дракон с неторопливой осторожностью опустился во дворе замка, и снаружи сразу же заорали:
— Маврут, ты пустой аль с начинкой?
— С начинкой! — Маврут аккуратно, но сильно взял меня под руку и вывел из шатра.
Обитатели замка были облачены в уже знакомую мне форму офицеров герцога Макшайдера. Один из них, высокий и огненно-рыжий, помог мне спуститься с драконьей спины и со спокойной холодностью произнес:
— Добро пожаловать на Бамбур, наследница. Я Никос, комендант замка. Вы останетесь здесь до дальнейших распоряжений герцога Макшайдера. Вам запрещено покидать ваши покои, в случае применения магии мои люди откроют огонь на поражение. У вас есть ко мне вопросы?
— Мне бы руки помыть, — устало вздохнула я. — И переодеться. Сами видите, из кровати вытащили.
В подтверждение своих слов я распахнула разорванную сорочку, которую до этого старательно натягивала, скрывая тело, и загорелое лицо коменданта Никоса нервно дрогнуло. Похоже, он тоже ожидал, что я буду плакать, угрожать и заламывать руки.
Нет уж. Возьмем на вооружение методы его хозяина.
— Девчонка огонь, господин Никос, — крикнул Маврут — он до сих пор сидел на спине Гримнира, заботливо поглаживая своего любимца.
— А ты уж, небось, закусил сладеньким, — с какой-то привычной сварливостью заметил комендант. Маврут развел руками.
— Никак не можно, хозяйство отожжет и все. В прямом смысле ни хрена не будет!
Комендант покачал головой.
— Вот ты клоун, Маврут. Ладно, наследница, пойдемте.
К моему удивлению, комнатка, в которой предстояло жить, оказалась весьма уютной. Меблировка, конечно, была скромной, но всего хватало. Я подошла к окну и, выглянув наружу, увидела, что окно выходит на обрыв и море: не сбежишь, если не умеешь летать. Кучерявые барашки волн внизу были похожи на высунутые дразнящиеся языки.
— Тут мило, — сдержанно похвалила я. Никос улыбнулся краем рта и открыл шкаф: я увидела какое-то тряпье на вешалках.
— Чем богаты, наследница. Подберите себе что-нибудь. Ванная комната за той дверью. Еду вам принесут.
— Благодарю вас, господин комендант, — сказала я и сделала книксен. Никос снова улыбнулся краем рта, но глаза остались темными и мрачными.
— Вас бы выпороть, как следует, — сухо сказал он, — чтоб отбить желание паясничать. Но герцог запретил.
— Я его поблагодарю, — угрюмо заверила я и села на край кровати. — И вам спасибо за доброту, за ласку.
Комендант покачал головой и вышел. Должно быть, проклинал судьбинушку, которая повесила меня ему на шею.
— Так тебе и надо, — буркнула я, скорчила рожу закрытой двери и пошла копаться в вещах.
Два платья, обнаруженные на вешалках, были такой ширины, что при желании в них можно было упаковать десяток таких, как я. Зато застиранная мужская рубашка с когда-то щегольским кружевным воротником, темно-коричневые штаны и жилет, расшитый потускневшими золотыми нитками, пришлись мне впору.
— Сшила мамка мне штаны, не пришила помочи, — вздохнула я, крутясь перед тусклым зеркалом в новых нарядах. — Я на попу, они с попы, надоели, сволочи. Эх, тапки бы еще… Кавалерист-девице обувь тоже положена.
В дальнем углу шкафа я нашла мешок, из которого извлекла шелковые туфли с загнутыми носами. Наверно, в былые времена они принадлежали какой-нибудь гаремной красавице. Ничего, мне тоже подойдут. Все лучше, чем босиком шлепать.
Вздохнув, я вновь села на кровать, забыв о том, что собиралась помыться. Что ж за судьба такая, попадать все дальше и дальше! А вдруг Альмир не захочет меня спасать? Зачем ему навязанная жена? Он ведь может сказать судье Аврелию, что и так сделал для меня все, что мог…
Меня ведь могут и не искать. Я вдруг поняла это с невероятной, четкой остротой.
Должно быть, мне следовало расплакаться. Но грусть, наполнявшая меня, была какой-то тихой и упрямой. Она не нуждалась в слезах и криках. Я провела по лицу ладонью и отправилась в ванную.

Угрюмый паренек, который принес ужин, смотрел на меня так, словно боялся удара молнии прямиком в голову. Поставив поднос с едой на пол, он сразу же закрыл дверь, отчаянно крутя себя за ухо — должно быть, нечистого отгонял.
Я склонилась над подносом и, сняв крышку с блюда, с удовольствием убедилась, что меня не будут морить голодом. Ломтики жареной картошки, здоровенный кусок рыбы, груда квашеной капусты с морковью и луком и краюха свежего хлеба — а запивать все это великолепие полагалось клюквенным морсом!
Ну, Полинка, пируем.
Расположившись возле окна, я принялась за трапезу, глядя, как внизу плещется Гримнир. Сейчас он уже не