Наследница бури

казался ни пугающим, ни уродливым. Дракон и дракон, что мы, драконов не видали? Отсюда гигантская туша казалась легкой и изящной. Вот интересно, как нас не заметили во время перелета? Гримнир мог лететь выше облаков или над пустынными землями.
Поди знай, короче.
Я никогда не была особым ценителем рыбы. Взяв с тарелки кусок, я высунулась в окно, помотала рукой в воздухе и позвала:
— Цыпа, цыпа… Гримнир, иди сюда…
Дракон просто обязан откликнуться на «цыпу» — хотя бы для того, чтобы проучить меня. В конце концов, откуда мне знать, как приманивают драконов?
— Гримнир… — я сложила губы дудочкой и засвистела. Позорище, короче, получилось, а не свист, но уж как умеем, так и лепим. — Гримнир, иди сюда!
Разумеется, дракон не обратил на меня внимания, зато от дверей донесся холодный до презрения голос коменданта:
— Он не ест жареную рыбу. И не берет еду ни у кого, кроме всадника.
Я ойкнула и выронила кусок — рыба улетела на скалы, на ужин неведомым зверушкам. Обернулась: комендант стоял в дверях и рассматривал меня так, как натуралист будет рассматривать белую мышь для опытов.
— Меня предупреждали, что вы попытаетесь сбежать, — произнес Никос. — Но я не думал, что вы рискнете приманить дракона.
— Ну и что? — огрызнулась я. — Вы бы на моем месте не пытались?
— Речь не обо мне, — сухо сказал Никос. — Я сегодня натяну под окном ловчую сетку. Попробуете сбежать, и она нарежет вас на порционные кусочки.
Я внимательно посмотрела на него. Пожалуй, человек с таким суровым, похожим на маску лицом, слов на ветер не бросает.
— Не трудитесь, — сказала я с максимальным спокойствием и искренностью и, бросив прощальный взгляд на Гримнира, закрыла окно. — Я больше не буду.
— Я могу вам верить? — комендант вновь улыбнулся одной стороной рта. Глаза остались холодными, оценивающими.
— Да, можете, — ответила я. — Даю вам честное слово.
Никос неопределенно пожал плечами. Закрыв за собой дверь, он прошел в комнату и с прежним равнодушием распорядился:
— Ваша левая рука. Поднимите рукав до плеча.
— Это еще зачем? — возмутилась я. Во взгляде коменданта мелькнула холодная злость.
— Поднимите рукав, — повторил он. — Либо я вас выведу во двор и раздену у всех на виду. А народ тут такой, до женского пола охочий.
Я поежилась и, послушно расстегнув манжет, завернула рукав до плеча. Никос подошел и, взяв меня за руку цепкими сухими пальцами, принялся пристально рассматривать кожу. Ну что там могло быть интересного? Родинки, волоски, все, как у всех.
— Так я и думал, — улыбнулся комендант и выпустил меня. — Давно в наших краях?
— В каком смысле? — не поняла я.
Никос качнул головой и медленно, с выражением произнес:
У лукоморья дуб зелёный;

Златая цепь на дубе том:

И днём и ночью кот учёный

Всё ходит по цепи кругом…
Я почти без сил опустилась на край кровати. Какая-то часть сознания вопила, что это невозможно. Ну не мог Пушкин звучать здесь, в другом мире, в комнатке над обрывом. Никос довольно улыбнулся и сел рядом.
— Давно попали, наследница? — повторил он.
— Нет, — едва слышно откликнулась я. — И недели не прошло… А вы… — мне хотелось задать сразу тысячу вопросов. — А вы — давно?
— Двадцать два года назад. Мне было десять, — ответил комендант. — Заблудился в лесу. Зашел в рощицу в Тульской области, а вышел уже в Южных Бобруках.
— Как вы поняли, что я тоже попала? — я смотрела на Никоса, и в этот момент во всем мире для меня не было человека роднее и ближе.
— След от прививки, — он снова улыбнулся краем рта. — Заметил, когда вы слезали с дракона в своей ночнушке. А такой след — это почти однозначно Россия, — Никос сделал паузу и спросил с искренним волнением: — Как там у нас?
— Все хорошо, — я признательно сжала его запястье. — Я… если хотите, я потом все расскажу, но Никос… Что же теперь делать?
Комендант пожал плечами. Его лицо снова обрело монументальную тяжесть.
— Вы волшебница или все-таки нет? То, как вы вызвали грозу, весьма впечатлило герцога.
— А откуда вы знаете? — удивилась я. — И как вы узнали, что я попытаюсь сбежать, кто вам сказал?
Никос снисходительно улыбнулся.
— В замке есть зеркало для связи, конечно.
А, зеркало. Разумеется, это меняет дело. Я почему-то вспомнила Вельдмара — неизвестно, отчего, но в меня вселилась стойкая уверенность в том, что он тоже стакнулся с Макшайдером.
— Я не волшебница, — призналась я. — Вот и вся правда. Эту грозу устроил Альмир.