Наследница бури

где земля, а где небо, а обычный спокойный дождик.
Тучи на глазах теряли тьму, которая их пропитывала. Они медленно расступались, и вот в их истончившейся вате замаячила синева. Гримнир довольно зафыркал внизу и, выбравшись из воды, принялся отряхиваться — должно быть, предвкушал спокойный полет без грозы.
— Эй, кажись, пронесло! — радостно воскликнули откуда-то снизу. Я увидела, что из окна под моей комнатой высунулся мой давний знакомец Маврут. — Ребят, прошла гроза-то!
Комендант осторожно, однако решительно втянул меня в комнату, и я вдруг поняла, что стою на ногах только потому, что он меня держит. Все силы куда-то подевались, а комната медленно поплыла по кругу, постепенно набирая скорость.
— Так, аккуратно, — Никос подхватил меня и перенес на кровать, я закрыла глаза, но ощущение вращения никуда не делось. Должно быть, меня так опустошил разгон облаков — я чувствовала себя так, словно несколько дней кряду разгружала вагоны. Неудивительно, что Альмир тогда потерял сознание — работа наследницы бури не из легких.
Ох, Альмир… Я не могла понять, злюсь ли на него или нет.
— Лежи, — приказал Никос. — Сейчас пришлю тебе поесть, и вина побольше.
В его голосе звучала усталость, и мне это не нравилось.
— Все плохо, да? — спросила я. Никос негромко усмехнулся.
— Даже и не знаю, — признался он, и я услышала шаги: комендант шел к двери. — Отдыхай пока, после разберемся.
Похоже, только это мне и оставалось.

Я смогла окончательно прийти в себя только через несколько часов. Никос был прав: вино помогло. Я не ощущала опьянения, зато голова прояснилась, комната постепенно прекратила крутиться, и я сумела подняться на ноги и доковылять до туалета. Кое-как приведя себя в порядок, я перекусила холодной ветчиной и сыром, и стоило мне закончить трапезу, как в замочной скважине заворочался ключ.
Герцог Макшайдер, объявившийся на пороге, выглядел очень довольным жизнью. Полы его дорогого плаща были забрызганы грязью, но, несмотря на время, проведенное в седле, и усталость с дороги, Макшайдер удовлетворенно улыбался.
Будь моя воля, я закатила бы ему пощечину, чтоб смахнуть эту сытую ухмылку. Но делать это в логове моего похитителя было как минимум неразумно.
— Мне уже рассказали про утренний шторм, — сказал он, не утруждая себя приветствиями. — Дорогая Полина, я говорил прежде и повторюсь снова: вы просто потрясающая девушка. И я счастлив, что вы здесь.
Я одарила его хмурым взглядом исподлобья и демонстративно отвернулась.
— Вы неразборчивы в средствах, герцог, — процедила я.
— Я просто привык всегда добиваться желаемого, — Макшайдер расстегнул плащ, бросил его на край кровати и сел рядом со мной. — И если мне нужна наследница бури, то я ее получу. Так или иначе, но получу. Вас никто не обижал? Долетели нормально?
Я фыркнула. Может, его еще и поблагодарить?
— Вы меня похитили, Макшайдер, — процедила я сквозь зубы, вложив в слова все свое презрение. Получилось впечатляюще. — Возможно, вы и добиваетесь, что хотите, но только не в моем случае. Я не собираюсь вам помогать. Что бы вы ни затеяли — не собираюсь.
Герцог вновь одарил меня доброжелательной белозубой улыбкой. Должно быть, местные красавицы при виде этой улыбки выпрыгивали из платьев.
— Полина, вы, конечно, взбалмошная девица, — промолвил Макшайдер. — Но вы не дура и умеете делать выводы. А вывод тут один: вам лучше помогать мне добровольно и без капризов. И тогда ваша жизнь станет легкой и приятной.
Я упрямо смотрела в сторону, не собираясь ничего отвечать.
— Разумеется, вы можете продолжать упрямиться, — продолжал Макшайдер. — С юными девушками это иногда случается, даже с самыми умными. Взгляните, это будет интересно.
Волей-неволей я обернулась к Макшайдеру и увидела, что он протягивает мне брошь. Украшение было старинным: в потемневшей от времени золотой оправе красовался крупный сверкающий камень бархатно-синего цвета. Макшайдер слегка наклонил руку, и в камне заплескались голубые искры света, сделав его похожим на крыло бабочки, которая готовится взлететь.
— Красивое украшение, правда? Посмотрите вглубь.
Я послушно всмотрелась и увидела черную тень, погруженную в синеву. Тень была подвижной и живой, она дрожала и металась, и мне почудилось, что она пытается вырваться. Почему-то она казалась очень знакомой, эта тень.
— И что это? — с демонстративным равнодушием поинтересовалась я.
— Ваш супруг, — ответил Макшайдер. Видимо, выражение моего лица стало настолько красноречивым, что он поспешил объяснить: — После того, как вы отправились в