Наследница бури

минут комендант молчал, задумчиво почесывая надбровья Гримнира, а потом уточнил:
— Ему не будет больно?
— Как будто заснет, — ответил Альмир и, дождавшись кивка, подошел к дракону и опустил руку ему на голову. Гримнир послушно замер и прикрыл глаза. Возле него принялись виться золотистые искры, и дракон медленно стал уменьшаться в размерах. Крылья съежились, голова на длинной шее изящно откинулась на спину, а лапы, обвитые хвостом, поджались под брюхо. Никос зачарованно ахнул: спустя несколько мгновений на песке стояла изящная золотая статуэтка размером с ладонь. Комендант осторожно подхватил ее и, взвесив на ладони, убрал в рюкзак.
— Что значит «приглядывает за Бекингемом»? — уточнила я. Очень уж мне не понравилось то, что за человеком-бараном надо было приглядывать. Неужели случилась еще какая-то беда?
Альмир усмехнулся.
— Одичал наш барашек. Его флотские ромом напоили, ну и понеслась душа… Кстати, дамы остались довольны.
— Боже мой… — промолвила я. Даже представлять не хотелось, что именно происходило с Бекингемом. Но мой скромный опыт подсказывал, что самый отвязный дебош, как правило, устраивают дорвавшиеся ботаники и тихони.
Бекингема было жалко.
Мы неторопливо добрались до леса и устроили привал. Из рюкзака Никоса появились бутылки вина и воды, хлеб и сыр — комендант неплохо подготовился к походу. Соорудив себе и мне по бутерброду, Альмир поинтересовался:
— Как думаете, господин комендант, нас уже начали искать?
Никос кивнул. От скромного завтрака он отказался — прихлебывал разбавленное водой вино из маленького серебряного стаканчика.
— Разумеется. Конечно, дракона там больше нет, так что погоня будет не слишком скоро. Но она будет. Герцог отследит нас через зеркало.
«Прямо разведка со спутника», — подумала я. В это время чуть поодаль затрещали ветки, и на поляну, облюбованную нами для стоянки, вывалился высоченный широкоплечий парень в рваном камзоле. Всмотревшись в его румяную физиономию, я ахнула:
— Бекингем!
Говоря, что человек-баран одичал, Альмир серьезно преуменьшил масштабы проблемы. Если раньше Бекингем был тихим, спокойным и уравновешенным, то сейчас перед нами стоял самый натуральный сатир, который с видимым трудом удерживал буйный нрав и желание кому-нибудь надавать по мордасам, а кому-нибудь задрать юбку. Теперь на щеках Бекингема пробилась светлая щетина, а рога, прежде полностью скрытые волосами, теперь закручивались надо лбом на зависть всем баранам на свете. В глазах человека-барана плясали злые желтые огоньки.
— А, душа Полина! — радостно воскликнул он и заключил меня в такие объятия, что кости хрустнули. На мгновение я забыла, как дышать.
Бекингем обернулся к Альмиру и протянул:
— И мой дорогой хозяин и создатель…
В его вкрадчивом голосе слышалась отчетливая угроза, словно человек-баран настолько утратил связь с реальностью, что готов был взять и забодать Альмира за все тычки, порки и заушения. Колдун пристально посмотрел на него и вдруг одним резким ударом в лицо отправил Бекингема в нокдаун. Человек-баран рухнул в траву, и его вздох был почти блаженным.
— Вот это правильно, — из-за деревьев появилась Таонга и одобрительно посмотрела на Альмира. — Вправит мозги на место, а то уже сил не было никаких. Ведь чуть ли не весь женский пол осчастливил по дороге!
Колдун склонился над поверженным Бекингемом и, энергично растерев ладони, принялся водить ими над головой человека-барана. Видимо, вправление мозгов шло не только через удары. Несколько минут мы зачарованно наблюдали за работой Альмира, а затем Бекингем закашлялся и резко сел. Крупные завитые рога никуда не делись, но взгляд уже был прежним, спокойным и тихим. Бекингем ощупал лицо, слепо провел ладонями по груди и посмотрел на Альмира так, словно только что заметил его.
— Хозяин Альмир… — растерянно прошептал он и воскликнул уже с прежними смиренными интонациями: — Хозяин, вы спаслись! О, хвала Господу…
Альмир выразительно завел глаза.
— Спасся, на твое счастье. Ну что ж, раз все в сборе, давайте разберемся с тем, что нам предстоит.

Глава 8
Погоня
Спустя два с половиной часа наша компания вышла из леса и углубилась в луга. Погода была прекрасная, солнечный летний день, запах трав и цветов и писк стрижей располагали к долгой приятной прогулке. Я шла за Альмиром и любовалась пейзажем. Намного приятнее смотреть по сторонам, иногда нагибаясь, чтоб сорвать крупную землянику, чем размышлять про общее положение дел.
Рассказ Бекингема и Таонги помог собрать рассыпанную мозаику в общую картину. Итак,