Наследница бури

один бросок — и мозги в кашу. Их жгли уже мертвых.
Земля медленно поплыла куда-то в сторону, и если бы Никос не подхватил меня, я бы упала в траву. Альмир выпрямился и, махнув нам рукой, пошел в сторону. Мы невольно подались за ним, словно крысы за Гаммельнским крысоловом, стараясь не смотреть на останки отряда Вельдмара. Я шла, вцепившись в ладонь колдуна обеими руками, смотрела под ноги и понимала, что вот-вот упаду в обморок. Таонга негромко всхлипывала, а Бекингем то и дело проводил ладонями по щекам — должно быть, крестился на здешний манер.
— Изуверство, — произнес человек-баран, когда страшный холм остался позади, а запах сгоревшего отряда Вельдмара растворился в аромате трав и ягод. — Кто же мог сотворить такое?
Я думала, его вопрос останется без ответа. Но Альмир покосился в сторону Бекингема и произнес:
— Как кто? Мы и сотворили.
— Мы?! — в один голос воскликнули Бекингем и Таонга, а Никос усмехнулся и, покачав головой, промолвил:
— Чего-то в этом роде я и ожидал…
— Теперь, друзья, мы окончательно стали государевыми преступниками. Наверняка и свидетели найдутся. Пастушок какой-нибудь пас овечек и видел, как злобный выродок Альмир одним щелчком уничтожил целый отряд, посланный его высочеством. А потом порубил мертвецов, сложил в кучу и поджег. Чтоб было видно сразу и издалека…
— В качестве науки для всех, кто решит его преследовать, — закончил фразу Никос. — Герцог хочет сделать вас козлом отпущения в своей игре, Альмир. Сделать вас проклятым изгоем. Человеком, которому никто никогда не поверит.
Альмир усмехнулся, но усмешка вышла слишком кривой и нервной. Из-за деревьев вышел ветерок, отогнал дым, и голубой флаг с белой полосой, воткнутый в вершину страшного холма, вздрогнул и медленно качнулся.
— Человеком, которого вздернут на ближайшем суку, — сказал Альмир. Кашлянул, провел ладонью по лицу. — Когда-то я поклялся защищать Герберта и моего короля-отца, но теперь они не примут моей защиты. И останутся беспомощными, когда Макшайдер начнет переворот.
Несколько минут мы шли молча, пытаясь как-то переварить все увиденное и услышанное. Наконец Бекингем спросил:
— Хозяин Альмир, но что же нам делать? Может… — он помялся, будто собственная мысль внушала ему страх. — Может, вернуться и расправиться с герцогом?
Колдун снова усмехнулся.
— Кровожадный ты, барашек. Тогда я ничем не докажу свою невиновность. Негодяй и мерзавец, который уничтожил ни в чем не повинных людей.
Бекингем смущенно отвел взгляд.
— Так что же делать? — повторила Таонга. Альмир молчал несколько минут, а затем откликнулся:
— Добраться до столицы и попробовать опередить Макшайдера. А там будь, что будет.

Спустя три часа пути, сбив ноги до кровавых мозолей на окольных тропах, мы добрели-таки до небольшого городишки. Альмир набросил на нашу компанию пелену неразличимости, так что горожане увидели самую обычную деревенщину, понаехавшую на городской рынок. Впрочем, до нас никому особо не было дела: местное общество бурлило от новостей. Чуть ли не на каждом столбе были прибиты розыскные листы с подробнейшим описанием проклятого колдуна и наследницы бури. На каждом углу стояли хмурые полицейские, изо всех сил изображая усердную работу по поиску преступников. Весть о страшной гибели отряда Вельдмара добралась сюда раньше нас. Альмир был прав — нашлись и свидетели, которые взахлеб рассказывали об этом всем, желающим слушать.
Мы устроились на постой в единственной гостинице городка и, спустившись в общий зал таверны, присоединились к любопытным, которые завороженно внимали рассказу пузатого мельника. Тот сидел за столом, опустошал одну за другой кружки темного пива, расторопно подносимые хозяйкой, и вдохновенно повествовал:
— Значится, таво-этаво, выехал я с утра на рынок с мукой. Еду себе потихоньку, и вдруг, как раз на выезде из Аминьевой рощи, лошадка моя встала, и ни тпру, ни ну. Я, таво-этаво, слез с телеги и хотел было ее привести в разум-то. А тут — что за притча? Стоит на опушке вот как раз тот самый хрен с горы, про которого господа полицейские говорят. Рядом с ним баба евоная, руками машет. А прямо на них отряд конных несется с саблями наголо!
Альмир усмехнулся и покачал головой. Бекингем и Таонга слушали с одинаковым испуганным выражением на побледневших лицах. Никос, усевшийся в дальнем углу, равнодушно ел кашу. Байки, наведенные колдовским мороком, его не интересовали.
А я держала Альмира за руку, и это давало мне хоть какую-то уверенность.
— И тут этот хрен морковкин рукой махнул! — мельник сделал трагическую паузу, наслаждаясь видом своих замерших