Наследница бури

уверенной в себе особы. Инга Флокк, значит. Официальное лицо.
Быстро же она развернулась. Невольно внушает уважение.
— Буквально завтра в нашу область придет тепло, — очаровательно улыбнулась наследница бури, — но сами понимаете, лето уже не вернется, выше двадцати градусов температура не поднимется. Так что МЧС рекомендует одеваться по сезону.
Двадцать градусов в октябре? В наших широтах? Так это и есть лето, грех жаловаться.
Прогноз погоды уступил место рекламным роликам, и я вновь вернулась к поеданию пиццы. Но молодец девчонка! Мгновенно освоилась в чужом мире, не пропала. Конечно, если она выбрала такую решительную модель поведения, то явно не собиралась прозябать на обочине.
Похоже, вторым номером программы последовало требование отвести ее к местному королю.
А ведь управление погодой удобная штука. Полезная и наверняка очень денежная. Перешел человечек дорожку кому не надо — а ну-ка, Инга Флокк, нашли ураган на этого человечка! Я уж не говорю про тушение лесных пожаров и укрощение наводнений… Неудивительно, что Инга Флокк сейчас сидит в верхах. В панорамное окно торгового центра было видно здание городской администрации: должно быть, именно там сейчас и сидела наследница бури.
Пацанчик в футболке с мультяшными тачками, набивавший рот картошкой фри, вдруг внимательно посмотрел на меня и ткнул маму под локоть:
— Ма! Смотри, там тетя из телевизора!
Мама, которая была чрезвычайно занята своим смартфоном, не обратила на него внимания. Я тоже сделала вид, что не заметила его восклицания — тогда пацанчик сунул в уши по палочке картошки и высунул язык.
— Митя! — воскликнула мама и незамедлительно отвесила сыночке хорошего леща. — Прекрати немедленно!
Я подумала, что в нашем мире тоже есть свои бешеные гномы дошкольного возраста. Вон, поскакали целым стадом за пиццей, едва родителей не затоптали.
За окнами по-прежнему шел дождь. Инга Флокк сегодня не собиралась разгонять тучи, а вот мне эта сырость надоела до чертиков. Вчера, когда проход между мирами закрылся, я несколько минут постояла в прихожей, глядя, как мигает огонек счетчика на стене, а затем бросилась в ванную — смывать магическую пыль. Управление погодой — отличная штука, и я не собиралась его лишаться.
Подхватив пакеты с покупками, я вышла на открытый балкон торгового центра. Вид на город отсюда был просто изумительный: неудивительно, что по теплому времени года здесь было не протолкнуться от фотографов и их моделей. Сейчас тут было сыро и скучно, но все равно обнаружился какой-то типок, одетый по последней моде, то есть хуже всякого нищего — он делал селфи на фоне осеннего города. Я терпеливо дождалась, когда он уйдет, и, пристроив свои пакеты на сухом клочке пола, подошла к витой ограде балкона и несколько минут смотрела на тучи.
Низкие, тяжелые, разбухшие от воды, они делали трудную работу, и у них почти не осталось сил. Они старались, очень старались — и они устали так, что не могли двинуться с места. Ничто не напоминало им о легкой облачной беззаботности, о синеве неба, которую они закрывали, о сиянии солнца…
— Летите, — промолвила я. — Летите, милые, я вас отпускаю.
Сначала они мне не поверили. Их привела сюда чужая безжалостная воля, которая не допускала сопротивления и неповиновения. И вдруг появился некто, который пожалел их и дал им свободу. Просто так.
— Летите, — повторила я. — Вы все сделали, спасибо.
Дождь, хлеставший по городу, стал стихать. Грязно-серый цвет, наполнявший тучи, постепенно стал бледнеть и размазываться, он уходил, и тучи поднимались выше, становясь облаками. В просвет между ними тотчас же вынырнуло солнце — чистое, умытое, румяное, наполнило их насыщенной синевой, обрызгало всеми оттенками розового. А через несколько минут над городом лег огромный мост радуги, а над ним — еще один.
Дождь перестал. Я еще несколько минут постояла на балконе, а потом взяла пакеты с покупками и подалась прочь. Денек обещал быть светлым и веселым, так почему бы не забросить вещи домой и не погулять в парке?
Но стоило мне выйти из торгового центра, как все надежды на приятную прогулку накрылись пресловутым медным тазом.
Потому что в моей голове прозвучал чужой разгневанный голос:
«Что ж тебе на месте не сиделось, мать твою?»

Конечно, я не стала отвечать.
Когда-то давным-давно мама научила меня простенькой медитации, которая помогала абстрагироваться от проблем: надо было представить, что между мной и миром выстроена стена, которая оклеена зеркальной пленкой. Все плохое, что мне приносят, отражается и возвращается недоброжелателю. А поскольку с воображением